Осман. Его маленькая слабость

То, каким тоном сказал это Осман, наводит меня на мысль, что он знает, кто это сделал. Вдвойне страшно. Выходит, у него действительно есть враги.

Только, когда обнимаю доченьку, немного прихожу в себя. Карина тоже ведет себя беспокойно, словно чувствует, что папа в опасности."

"Плачет, капризничает, отказывается от груди. Успокаивается после того, как я укачиваю на руках и кладу спать.

Еще долго лежу рядом с ней, не в силах уснуть. Думаю об Османе, и сердце сжимается от страха. На мгновение закрываю глаза, мечтая лишь об одном — чтобы это все поскорее закончилось, чтобы с ними ничего не случилось.

Когда открываю глаза, Каришка уже вовсю гулит и играет на детском коврике, рядом с которым сидит Рита Давыдовна и что-то вяжет.

— Проснулась, Полечка? — улыбается она ласково. — А мы тут уже столько дел успели сделать, но тебя решили не будить.

— Спасибо большое. — Сажусь на кровати, чувствуя себя удивительно отдохнувшей — вот, что значит, выспаться.

— Рита Давыдовна, а Осман…

— Уже вернулся. Правда, он не заходил домой, наверное, не хотел будить домашних.

— А где же он? — сама не замечаю, как подскакиваю с места.

— На заднем дворе, скорее всего плавает или тягает штангу. Он всегда так делает, когда хочет снять напряжение.

— Рита Давыдовна, могу я вас попросить…

— Конечно, присмотрю за малышкой. — пожилая женщина сразу понимает, что я имею в виду, и тут же добавляет, хитро подмигнув мне: — Беги к нему.

Посылаю ей благодарную улыбку и бегу. Реально бегу вниз, пропуская ступеньки, но стараясь ступать как можно тише, чтобы не разбудить остальных в такую рань. На часах еще только полседьмого утра.

Бегу, чувствуя, что не смогу прожить больше ни секунды, если не увижу того, кого безумно люблю.

Действительно, на заднем дворе дома построен небольшой спортивный комплекс, я захожу туда, пытаясь унять бешеное биение сердца.

Если Осман здесь, то значит, все разрешилось, не так ли?

Я так занята своими мыслями, что не замечаю, как с ходу врезаюсь в Османа. К моему облегчению, живому и невредимому Осману.

— Ой, прости… — краснею, заметив, что из одежды на нем только полотенце на бедрах.

— Ничего. Ты что тут делаешь? — вглядываюсь в его лицо и замечаю ссадину на скуле.

Ее ведь не было, когда он уходил вчера вечером.

— Осман, ты что дрался??

Автоматически тянусь к его щеке пальцами, но тут же одергиваю себя и уже хочу убрать руку, как вдруг Осман перехватывает мою ладонь и прижимает к своей колючей щеке.

— Как бы я хотел повернуть время вспять.

— Осман, не нужно… — отвожу взгляд в сторону.

Вся моя бравада испарилась в неизвестном направлении. Я чувствую себя косулей, загнанной в угол.

— Как Камила? Удалось ее найти и спасти?

— Только первое. — На скулах Османа играют желваки, и он отпускает мою ладонь, вновь напрягшись.