Отец поневоле (СИ)

На этом неприятный разговор заканчивается, потому что новоиспеченный дед полностью переключается на внука, которому, похоже, так много внимания только в удовольствие.

Семейный обед превращается в нечто невразумительное. Полина зажата и смотрит либо к себе в тарелку, либо на сына, для которого родители уже успели организовать специальный стульчик.

Мама по привычке пытается разрядить атмосферу, но ожидаемо делает только хуже. Почему? Потому что она не знает причины нашего развода.

А вот Поля — знает. И судя по тому, что я вижу — она воспринимает это болезненно. Ее взгляд, наполненный чувством вины, постоянно преследует меня.

Отец как всегда немногословен, и как только речь заходит о рабочих моментах, мама тут же осаживает его.

А я с какой-то тоской вспоминаю, как еще пару лет назад все было совсем иначе. Мы вот точно так же сидели вместе и были счастливы. Мирон вечно таскается с друзьями, так что он на семейные ужины заезжал крайне редко, а вот мы с Полиной часто приходили к родителям в гости.

Как бы мне ни хотелось провести время с сыном, дела тоже делать надо. Так что после обеда мама заверяет, что они отлично справятся и без меня и вынуждает покинуть детскую, которая тоже оказалась чудесно организованной.

Не удивлюсь, если узнаю, что мама сразу принялась за дело, как только познакомилась с внуком."

"Отец уезжает к себе в офис, и его кабинет оказывается в моем распоряжении от и до. И когда спустя пару часов я прохожу мимо окна, то замираю на месте как вкопанный — Полина с коляской прогуливается по саду. Сам не знаю почему так залипаю, но просто не могу отвернуться. Сколько раз я представлял себе подобное? Что мы станем родителями, что будем вместе гулять, растить нашего ребенка.

И вот сын-то у нас появился. А отношения, семья…

Ревность и злость на бывшую до сих пор грызут изнутри. Я так и не смог простить. Думал, прошел, смирился, принял.

Ни черта. До сих пор больно от мысли, что она легла под другого, позволила ему поиметь себя. Предала нашу семью.

Будто почувствовав, Полина поднимает взгляд и смотрит ровно на меня. Вряд ли что-то видит, я это понимаю. Но не могу отделаться от странного ощущения.

Момент разрушает мама, которая окликает Полину, и та отворачивается. А я, наконец, выдыхаю. Даже сам не понял, что был все это время слишком напряжен.

К черту. Надо завязывать с этим. Да, у нас общий сын. Да, надо разобраться, куда она ввязалась. А потом — все. В конце концов будем общаться только ради ребенка. И точка.

Ближе к вечеру возвращается отец. Они с матерью снова полностью поглощены внуком до самого ужина. Полина отсиживается в комнате, пробормотав, что немного устала, хотя подозреваю, что она просто прячется.

Вообще вся эта ситуация напоминает какой-то бред.