Параллельные (СИ)

Илья вцепился в свою голову, воскликнув в сердцах:"

"— Что я должен сделать, чтобы ты меня простила?!

Я заторможено моргнула, растерянно приоткрыв рот, плохо понимая, про что он вообще говорит.

— Простила? — повторила за ним.

— Да, я всё понимаю, что такое… не принять.

Тряхнула головой, разом утеряв половину своей злости.

— Ты о чём?

Илюха резко вздёрнул голову, а потом заметался по комнате, с чувством заламывая руки.

— В ту ночь я просто был обязан находится рядом с тобой, никогда не прощу себе тот корпоратив…

После чего с чувством врезал по стене, и рамка с нашей фотографией, не выдержав накала страстей, полетела вниз, разбившись на кучу мелких осколков.

— Это к лучшему, что тебя там не было, — осторожно заметила я, до сегодняшнего дня не подозревая, какие чувства раздирают мужа на части. — Вместе нам было бы сложнее. Твоя боль, моя…

Нечаев нахмурился, словно не веря услышанному, а я продолжала:

— Единственный, кто виноват, это я…

— Не смей! — хрипло воскликнул он, подскакивая ко мне. — Не смей так говорить. Ты не виновата, но так произошло.

— Нет! Виновата, — выкрикнула и попыталась оттолкнуть его, но Илья не поддался, оставшись стоять на месте. — Я должна была понять, должна была почувствовать, должна была…

Крики постепенно перешли в истерику. Громкую и безобразную. Родители за стеной сходили с ума, пока я изливала всю свою боль Нечаеву. Смешно, но сквозь слёзы я убеждала его уйти, бросить меня, начать жить новой жизнью, думать о себе… А он стоял и молчал, периодически перехватывая мои руки при очередной попытке ударить его.

Когда же я выдохлась и, обессиленная, рухнула на кровать, он всё ещё был рядом.

— Не прогоняй меня, — уже под самое утро попросил Илья. — Пожалуйста. Я не хочу жизни без тебя…

***

После разговора с Ильёй стало чуточку легче.

Но к жизни меня вернуло вовсе не это, а звонок заведующей, деловым тоном поинтересовавшейся у меня:

— Оклемалась? Вот и нечего себя жалеть. Работать надо.

И я действительно без всяких раздумий согласилась на всё.

Илья был в ярости.

— Ты месяц еле на ногах стоишь! Не спишь и не ешь! Какая, на хер, больница?!

Ругаться в ответ я не стала, признавая правоту мужа. При этом прекрасно осознавая другое:

— Я просто с ума здесь сойду. Пожалуйста. Меня воротит от всех этих сочувствующих вздохов, — к слову, от воспоминаний аж передёргивало: накануне к нам приезжала Гелька, искренне пытавшаяся лечить меня мороженым и душевными разговорами.

Наверное, меня можно было счесть неблагодарной, но все они пеклись обо мне, и лишь одна я скорбела отнюдь не о своём неслучившемся материнстве, а о реальных потерянных детях. Даже Илья и тот больше думал обо мне, чем о наших мальчиках.

— Всё закономерно, — попыталась вразумить меня Чуганова. — Так природой заведено.