Пари (СИ)

— У нас нет сахарозаменителя и…

— … значит, вы купите его и позаботитесь о том, чтобы его запас не заканчивался, — перебиваю я.

— … и в мои обязанности не входить варить кофе, — с каменным лицом продолжает она, как будто все, что я только что сказала, действительно ее не касается. — Я занимаюсь входящими письмами и составлением вашего графика. Остальное, Виктория Николаевна, вам придется делать самой. Кофейный автомат в коридоре, направо, потом налево и до конца.

— Кофейный автомат? Я же…

Когда два года назад я впервые пришла на собрание акционеров и нас угостили тем ужасным напитком туалетного цвета, который язык не повернется назвать «кофе», я потратила кучу времени и сил, чтобы закупить нормальные кофемашины и заключить договора с надежными поставщиками хорошего кофе.

Марат сразу сказал, что его такие мелочи не интересуют и отстранился, но я точно знаю, что все кофемашины были поставлены и подключены. Да я лично пару раз заезжала, чтобы проверить, все ли работает.

— Полгода назад, — как будто прочитав мои мысли, бесцветно сообщает Валентина Григорьевна.

 — Марат Эдуардович распорядился, чтобы технику демонтировали, потому что еще в декабре мы прекратили договор с поставщиками кофе, а проводить техобслуживание не работающих кофемашин стало слишком нерентабельно.

Я закатываю глаза и издаю протяжный злой стон. И плевать, что его могут услышать даже в коридор. Почему буквально все, за что бы я ни взялась — либо продано, либо не работает? Этот тотальный «северный пушной зверь» когда-нибудь вообще закончится?!

— Если меня будут спрашивать — я впала в спячку! — говорю в сердцах, хватаю свое расписание и захожу в кабинет.

Закрываю дверь."

"На всякий случай осматриваюсь, чтобы убедиться, что хотя бы здесь меня не подстерегает очередное несчастье с топором. Но единственное, чего мне стоит опасаться — тонны пыли, которая буквально стоит в воздухе как плохой фотофильтр. Я моментально чувствую першение в носу и, повинуясь инстинкту, распахиваю настежь окно. Высовываюсь туда, чтобы сделать пару глотков чистого воздуха, разворачиваюсь и предпринимаю еще одну попытку осмотреть кабинет.

На столе, заваленном бумагами и папками, стоит чашка, рядом с которой валяются фантики от конфет и выпотрошенная пластика валерьянки. Пара массивных полок в углу, на которых стоят какие-то непонятные книги. Судя по названиям — написанные еще до того, как плохой метеорит убил динозавров. На красивой кованной стойке около окна — горшки с абсолютно высохшими растениями. Теперь практически невозможно угадать, что в них раньше жило, но их всех постигла одинаково жестокая участь.