Пари (СИ)

Как не вышел на связь менеджер фабрики, которому я подробно изложила проблему и который пообещал разобраться, что с моими тапулями, потому что в его служебные обязанности, якобы, не входит контролировать каждый процесс производства, которых, по его словам, на фабрике не меньше десятка каждый день. Пообещал — и тоже исчез с радаров. Как будто каждый мой звонок превращался в мини-версию Бермудского треугольника.

Разобравшись с документами, еще раз проверяю компьютер на наличие следов постороннего вмешательства — как учил Хасский. Он раз десять повторил, как нужно сделать, чтобы моя секретарша не заметила, что в ее компьютере копался посторонний.

Потому что, если кто-то узнает, что я вынесла из «Гринтек» хотя бы одну бумажку, а тем более — все и на электронном носителе, меня тут же обвинят в промышленном шпионаже, а это грозит даже целым тюремным сроком, даже если я беру документы для личного использования и не собираюсь показывать их ни одному постороннему глазу. Ну, кроме Хасского, но какой же он посторонний?

Мысль о тюремном сроке вызывает у меня нервное веселье. Интересно, а можно будет попытаться скостить срок на то количество дней, которые я проживаю в старой коммуналке с сумасшедшим котом? Сомневаюсь, что в наших тюрьмах условия проживания намного хуже.

Когда выхожу из кабинета, то в коридоре, да и на всем этаже, уже нет ни единой живой души. Вообще. Как будто за то время, что я ковырялась в компьютере моей «очаровательной секретарши», случился локальный апокалипсис и всех работников срочно эвакуировали на Луну. В предыдущие дни такого массового исхода я не наблюдала, но пятница, видимо, умеет открывать локальные черные дыры, которые засасывают абсолютно все, что находится на расстоянии нескольких метров.

Кроме меня.

Когда спускаюсь на первый этаж к проходной, охранник таращится на меня как на привидение — так и хочется скорчить ему злую рожу. Но когда до главного входа несколько метров, оттуда, прямо мне навстречу идет Лекс собственной персоной.

Я стараюсь делать вид, что не замечаю его, но это довольно проблематично, потому что мы буквально на одной прямой. Но все равно задираю нос и в самый последний момент, когда мы должны буквально пройти друг напротив друга, слегка поворачиваю голову, как будто замечаю его только сейчас.

Легко киваю без намека на улыбку. Я зла на него страшно! Целую неделю укладок, полного макияжа и траты дорогой косметики только ради вот этих нескольких секунд! Да мне плюнуть в него хочется, а не улыбками разбрасываться или глазки строить!

Но то, что происходит потом, ввергает меня в ступор.

Лекс просто проходит мимо.

То есть он в прямом смысле слова проходит и… все.