Пари (СИ)

— Еще одно оскорбление, Марат, и в дополнение к иску о разделе имущества, ты получишь иск об оскорблении чести и достоинства.

— Иск за то, что назвал шлюху — шлюхой.

— Все, с меня хватит.

Я встаю, напоминаю себе, что однажды дала себе обещание никому и никогда не позволять разговаривать со мной таким тоном. А если моя догадка верна и Марат нарочно подстрекает, чтобы вывести меня из себя и потом избить под предлогом «она сама напросилась», то любая реакция с моей стороны будет абсолютно ему на руку.

— Я ухожу, Марат. И надеюсь, что ты…

Но я даже шагу не успеваю ступить, потому что он каким-то невероятным образом вдруг оказывается прямо передо мной, хватает за плечи и начинает остервенело трясти, так, что моя голова безвольно болтается в разные стороны.

За пару секунд такой тряски, меня начинает тошнить.

Я по этой, блин, причине, десятой дорогой обхожу любые аттракционы, кроме детской карусели с лошадками, которая крутится со скоростью один оборот в час!

— Никуда ты не уйдешь, сука! — Марат совершенно слетел с катушек. — Я тебя свяжу и отвезу Лексу! Брошу ему в ноги и может тогда мы сможем договориться!

— На помощь! — что есть силы ору я, вспоминая курсы по самообороне, на которые ходила в прошлом году. Если честно, даже не помню, как мне в голову вообще пришла эта светлая идея. Но точно не потому, что я всерьез думала однажды отбиваться от собственного мужа. — Убивают!

Дверь в кабинет распахивается с глухим стуком.

Марата хватают под руки и с трудом от меня оттаскивают.

Я на всякий случай выбегаю в коридор, хотя головокружение до сих пор мешает уверенно стоять на ногах.

Мне срочно нужно кофе. Много-много кофе. Литр! На овсяном молоке. И с учетом пережитого стресса — вишневым сиропом.

Глава третья: Лекс

— Можно брать его за жабры, — скалится Тихий, выкладывая передо мной планшет, на котором отчетливо видна полная хронология падения акций «Гринтек». — Хотя, если хочешь знать мое мнение, я взял бы его еще вчера. На всякий случай. Марат — скользкий гад. Мы целый год под него рыли.

Если полностью отключить эмоции и подойти к ситуации с холодной головой, то Тихий абсолютно прав — я вложил в этот финальный удар по «любимому братцу» столько сил и ресурсов, что будет просто чертова лажа, если он снова выскользнет из моих рук. Но я все равно тяну до последнего.

Черт знает, почему.

Может, правду говорят, что с возрастом мы все становимся немного сентиментальными и у меня тупо не поднимается рука разрушить то, что когда-то было мечтой всей моей жизни?

Я до последнего не знал, что в итоге хочу сделать с «Гринтек». Когда валялся под лошадиными дозами обезболивающих после тяжелой операции на позвоночнике, вообще было не до того.