Пари (СИ)

— Ноль, Вика! Ноль, прикинь! Все они сначала просто хватают тебя, чтобы успокоить, потом просто «случайно» толкают, потом «ты сама напросилась», а потом ты и глазом моргнуть не успеваешь как оказываешься на больничной койке со сломанными ребрами, выбитыми зубами и черепно-мозговой травмой. Это мудачество надо сразу и жестко пресекать! Хочешь, я поеду с тобой? Прямо сейчас.

— Моя ты хорошая. — Я чувствую, как в горле першит искренняя благодарность.

— Я серьезно, Вика. Если ты не хочешь написать заяву, потому что тебе страшно ехать туда одной — я поеду с тобой. И лично заткну каждого мудилу в погонах, который хотя бы заикнется о «недостаточности доказательств».

— Ты святая, — говорю я, офигевая от того, что могу говорить такое действительно искренне. — Но я уверена, что Козел больше не появится. Побоится. Ты бы видела его лицо, когда я всадила в него каблук.

— Хорошо, но мало. Я бы чуть повыше прицелилась.

Мы посмеиваемся, еще несколько минут обсуждая то, как я не растерялась и мой маневр самообороны. Катя еще раз предлагает свою помощь и вытягивает из меня обещание звонить ей сразу же, если что-то пойдет не так.

— Ну а как твои дела? — мягко перевожу фокус разговора на нее. Надеюсь, что ее придурок все-таки осознал, какое сокровище ему досталось и больше не заставляет ее грустить. Судя по голосу — дела обстоят именно так. Ну или по крайней мере не ухудшились.

Катя берет паузу, а потом, шутя, говорит, что мой звонок застал ее как раз в тот момент, когда она меняла свой статус на «все сложно».

— Да в смысле?! — Такой поворот буквально вгоняет меня в ступор, заставляя остановиться с чашкой чая прямо посреди кухни. — Ты шутишь что ли?

— Не-а.

Я не сдерживаюсь и произношу вслух то самое слово из шести букв, которое максимально точно подходит для описания этого трэша. Катя охотно поддакивает.

— Правда, он сам признался, — добавляет с некоторой задумчивостью. — То есть, мы просто разговаривали и так получилось. Я терпеть не могу всякие недомолвки, он это прекрасно знает, поэтому сказал, что хотел был честным.

— Они все становятся «искренними как на исповеди», когда загоняешь их в угол.

— Но в остальном — все прекрасно, — продолжает Катя, и интуиция подсказывает, что сейчас она буквально заставляет себя улыбаться. — Цветы, подарки, он перестал задерживаться с работы, мы снова проводим вместе каждый вечер. Ну и секс тоже огонь-огонь.

— Ты должна с ней встретиться и все выяснить.

— Зачем?

— Чтобы из тебя не лепили дуру. Имеешь полное право получить информацию из двух источников. — Я вспоминаю, сколько лет Егор кормил меня таким же дерьмом, и на языке появляется неприятный привкус тухлятины.