Пари (СИ)

Оказывается, это «Три товарища» и ее так давно не открывали, что моя попытка раскрыть книгу наугад сопровождается громким хрустом склеившихся и пожелтевших от времени листов. Лекс внимательно наблюдает за мной одним глазом.

— Надо тебя кое с кем познакомить, — бубню себе под нос, вспоминая ровно тот же взгляд у лохматого черного Бармалея.

— С твоим очередным бородатым кошельком? — предполагает Лекс.

— Как грубо, — огрызаюсь я.

— Прости, — неожиданно извиняется он.

— Ага.

Я только теперь осознаю, что мне крайне неуютно рядом с ним… вот таким. Когда Лекс Яновский в костюме, рубашке и галстуке, когда вокруг нас трещат принтеры, раздаются телефонные звонки и повсеместно хлопают двери — все как-то более-менее понятно и укладывается в рамки сугубо деловых отношений.

Даже если он чуть было не разложил меня на столе! А сейчас, когда этот строгий Большой Босс упакован в простую толстовку, джинсы и потертые кроссовки, и когда он так сильно похож на того, прошлого Лекса — я чувствую… смятение. О чем нам разговаривать? О погоде? О книгах? А может лучше вообще не разговаривать и хотя бы ненадолго сохранить этот условный нейтралитет?

— Ты уже забронировал нам гостиницу? — Моему языку все-таки не сидится смирно.

— Нам? — Лекс выкраивает едкую ухмылочку. — Виктория Николаевна, только не говорите, что вы не до конца ознакомились с приказом. Или просто недостаточно внимательно вникли в его суть?

Я распрямляюсь так резко, что от хруста в пояснице на секунду темнеет в глазах.

Да он что ли издевается?!

— Я прочла этот проклятый приказ вдоль и поперек! Там было написано, что все сопутствующие на себя расходы берет предприятие! Я видела это собственными глазами! Только попробуй…

Я спотыкаюсь об его громкий заливистый смех.

Настолько заразительный, что сначала хочется засмеяться в ответ, но ровно до той минуту, пока не приходит осознание, что все это время Лекс нарочно меня дразнил. От желания немедленно зарядить ему по роже зудят ладони, так что приходится завести руки за спину, от греха подальше. Вряд ли побитая рожа будет хорошим началом нашего нового романа.

— Ты бы видела свое лицо, — немного успокоившись, говорит Лекс, и даже как будто тянется за телефоном, но на этот раз я все-таки останавливаю его занесенным кулаком.

 — Все, прости. Правда. Черт знает, что на меня нашло.

— Ты сказал это дважды — подбиваю итог нашего короткого разговора. А когда он смотрит с непониманием, объясняю: — Извинился. Дважды. По доброй воле. Кажется, это может стать началом перемирия.

Лекс сначала как будто хочет что-то сказать, но потом в его кармане пищит телефон. Не знаю, как именно, но копчиком чувствую, что это его Эстетка. Сам Лекс почти не меняется в лице, но прежде чем ответить, отходит на приличное расстояние.