Пари (СИ)

— Ну и на чем ты остановилась? — подталкиваю Вику продолжать, когда пауза опять становится тягостной.

— Английский бульдог. — Она улыбается едва заметно, одними едва дернувшимися вверх уголками губ. — Они такие… Знаешь, как пуфик на лапах. И морды смешные.

— Ага, слюнявые.

— Ну, не всем же быть белыми и пушистыми.

— Я вообще лохматых животных не люблю, но слюни, наверное, не люблю чуть больше, чем шерсть в своем завтраке.

— Ну почему только в завтраке, — снова слегка улыбается. — Я даже питомник нашла. Но решила немножко подождать, морально подготовиться.

— У Марата аллергия на шерсть, — зачем-до вставляю я. — Поэтому у нас никогда не было дома никакого зверья.

— Что? Аллергия? — Она выглядит искренне удивленной. Хочет еще что-то прибавить, но наш разговор перебивает звонок телефона в номере.

Это с ресепшена — звонят предупредить, что машина будет готова через десять минут.

Как бы тупо это не звучало, я жалею, что не вырвал к херам телефонный кабель."

"Следующие несколько часов приходится убить на бюрократию: заполнение бланков, подтверждение личности, ожидание подтверждения и банка.

Только после этого мне выдают новенький «пластик» с полным доступом к моему счету. Я с облегчением выдыхаю и оглядываюсь на столик в другом конце зала, где сидит Вика. Прикидываю, нужно ли вмешаться, потому что, судя по ее бледным щекам и почти обескровленным губам, дела идут не очень. После короткой мысленно перепалки со своими демонами, все-таки подхожу и интересуюсь, в чем дело.

— Мое подтверждение… — Вика сглатывает. — Я не понимаю, в чем проблема, но с моей картой…

— Нет, — казенным голосом перебивает сотрудница. — Просто счет, к которому госпожа Лисицына хочет получить доступ…

— Не важно! — Вика резко взвивается на ноги, снова теребит волосы, вряд ли осознавая, что одного этого жеста достаточно, чтобы поставить крест на ее попытках изображать беззаботность.

 — Просто нужно немного подождать, да?

Сотрудница банка озадаченно заглядывает в монитор компьютера и согласно качает головой. Вика благодарит ее за уделенное время и так припускает с места, словно за ней черт гонится. А когда я хочу задержаться и предлагаю свою помощь, зыркает на меня с такой злостью, что остается только миролюбиво поднять руки.

— Ты решила сдать олимпийский стандарт по стометровке? — кричу ей в спину, догоняя только на улице, у лестницы, с которой она сначала сбежала как торпеда, а потом остановилась как вкопанная. — Вик, что случилось?

Хочу за плечо развернуть ее к себе, но она нервным движением сбрасывает мою руку и отходит на несколько шагов, как будто стоять рядом невыносимая пытка.

— Мы можем вернуться в гостиницу? — спрашивает, упрямо не поворачивая головы.

— Вика, успокойся.