Пари (СИ)

 — Хочешь, сведу вас? Будете на досуге разучивать новые тональности, на случай, когда одного из вас снова пошлют.

— Ты не знаешь, с кем связалась, — шипит Нина, корча страшную рожу. — Ты вообще не знаешь, какую веселую жизнь я могу тебе устроить.

Вместо того, чтобы упасть и бояться, беру телефон и делаю вид, что навожу на нее камеру.

— Ты не могла бы повторить это еще раз? — выглядываю из-за телефона с улыбкой человека, которому плевать вообще на все, что она уже сказала, говорит и может сказать. — Хочу сфотографировать тебя и отправить на «Дискавери» в передачу о рептилиях.

Обещаю, что гонорар за редкое фото гадины в момент ее испражнения, поделим пополам.

Нина стремительно покрывается зелеными пятнами — клянусь, никогда не видела, чтобы кожа живого человека генерировала такие кислотные оттенки, но в данный момент это наслаждение для глаз.

— Ты… ты…! — Она вскакивает из-за стола, пытается выплюнуть в меня очередную угрозу, но сама ею же и давится, и чтобы сохранить остатки напускного всевластия, вынуждена спешно ретироваться.

Только когда Нины и след простыл, я могу, наконец, выдохнуть и позволить себе немножко понервничать.

То, что Нина знает, кто скрывается за именем Виктории Янус, очень хреново. Я не просто так изо всех сил держалась за свой вылепленный идеальный образ, чтобы не относиться всерьез к ее угрозам. Нина, в отличие от многих других людей в моем окружении, знает такие вещи о моем прошлом, которые могут поставить жирный крест и на моих планах оживить страницу и вернуть себе назад хотя бы часть своих рекламных контрактов, и на мечте о собственном мерче, которую я, несмотря ни на что, все равно не готова хоронить. Если из этой поездки я вернусь с кольцом на пальце, то у меня будет достаточно денег, чтобы реализовать все планы и задумки. При условии, что Нина не устроит какую-то подлянку, после которой мне придется начинать все заново, буквально с нуля, а на это может уйти год или даже больше! Целый год зависеть от денег мужа, опять… Ну нет, на такое я не готова подписаться даже в отношениях с Лексом.

Так что угроза гадюки, несмотря на браваду, на самом деле крепко меня беспокоит. Надеюсь, мой напускной пофигизм отсудить ее желание портить мне жизнь.

А что, если нет?

— Вик? Эй? — Я так погружаюсь в новый повод для беспокойства, что не замечаю вернувшегося Лекса и то, что он, пытаясь привлечь внимание, уже какое-то время щелкает пальцами у меня перед носом.

— Я тебе собака что ли, что ты тут разщелкался! — мгновенно вспыхиваю и тут же остываю. — Извини, я, кажется, подавилась рыбной костью.

Делаю вид, что меня действительно беспокоит что-то в горле, на что Лекс тут же решительно предлагает ехать в больницу.