Пари (СИ)

Ощущения такие, будто мне сразу, в обход всех стадий, прививают последнюю стадию рака и не дают ни капли передышки. Как ни одно — так сразу другое.

Эта статья дошла до Лекса и поэтому он так резко переменился?

Но причем тут «промышленный шпионаж»? Об этом в статье нет ни слова. Да и кому из «счастливых просветленных мамочек» интересно читать о скучных терках в бизнесе, то ли дело — узнать, кто с кем спит, кто кому платит за интимные услуги, кто у кого увел мужа и отца, на прощанье хладнокровно переступив через безутешно рыдающую чихуахуа.

На свою страницу я захожу только один раз — чтобы увидеть, что от моих подписчиков осталось меньше трети, забитый директ и тысячи комментариев под последними записями.

Не трудно догадаться, что возмущенная добропорядочная общественность пришла реализовать свое законное право плюнуть в нарушительницу общественной морали."

"Можно, конечно, просто закрыть страницу на какое-то время, подождать, пока дерьмо перестанет бурлить и потихоньку снова выплывать на поверхность. Но я ловлю себя на мысли, что мне уже все равно. Это явно не та часть жизни, которую я готова спасать ценой публичных унижений и попыток вымолить прощение и этих «безгрешных» (с послужными списками круче любой порно-актрисы).

Я бы вообще удалила все и сразу, но от такого радикального шага удерживает не желание вдобавок к порочной женщине прослыть еще и трусливой улиткой. Наверное, если бы я узнала обо всем этом через пару дней, то даже запилила бы насмешливо-едкий пост с предложением выплеснуть лишнюю желчь тем, у кого с ней явно проблемы. А сейчас у меня просто… как будто… совсем опустились руки.

Я сижу на скамейке так долго, что Орео надоедает делать вид, что он не голоден и мой криволапый «сынок» начинает коситься на проходящих мимо людей, выискивая в их руках, чем бы поживиться.

И только этот факт не дает мне окончательно развалиться на части. Никогда еще я не была так близка к тому, чтобы добровольно свалить в закат жизни человека без определенного места жительства. Но у меня на руках как минимум две ответственности: одна смотрит на меня голодными умоляющими глазами, а вторая, когда выкарабкается, будет нуждаться в соответствующем не дешевом уходе.

И горевать мне тоже нельзя, потому что вариант «я подумаю об этом завтра» не прокатывает по той простой причине, что мое «завтра» наступило еще вчера.

— Все будет хорошо, — подтираю слезы кулаками, встаю, распрямляю плечи. Никогда не думала, что это будет так сложно сделать под весом всех свалившихся проблем. Гуглю, можно ли щенкам давать кошачий корм, потому что дома остался внушительных размеров пакет, который я покупала для Бармалея. Узнаю, что категорически нет и ставлю на этом точку. — Мы что-нибудь придумаем. Обязательно.