Перегрин

Я успел всадить двум мавретанцам по стреле в левый бок. После чего стрелял в спину, стараясь не попасть в «пассажиров». Две лошади с наездниками все-таки прорвались, причем одна была ранена в круп. Они поскакали в ту сторону, куда ушла одна из наших групп на поиски табуна. Посмотрим, правда ли прорвавшиеся удачливы или судьба решила поиграться с ними?

— Вы, — показал я стрелой, которую собирался вернуть в колчан, на двух деканов-велитов, — заходите со своими людьми в поселение, закройте ворота и займите башню. Откроете ворота, когда к ним подойдут наши с той стороны.

— Сделаем, центурион! — бордо рявкнул ближний декан, и оба повели своих подчиненных к воротам.

— Добейте тяжелораненых и поймайте и стреножьте лошадей, — приказал я третьему десятку велитов.

Они выполнили приказ и принялись собирать трофеи. Больше никто не попытался прорваться, отвлечь их от работы. Видимо, аборигены увидели, что все равно не удастся проскочить, поэтому и не рисковали.

Вскоре все поселение было под нашим контролем, и мой отряд вошел в него. Перед этим я посадил часть велитов на трофейных лошадей, разделил на два отряда и послал на поиски тех, кто ушел на поиски табунов на пастбищах.

Ровной и широкой была только одна улица, которая шла от ворот к речушке. На остальных строились, видимо, по принципу «где есть свободное место, там и будем жить». Дома из камня и глины с плоскими крышами. У бедняков всего одна комната, а у тех, кто побогаче, две или три. Помещений для скота нет, только загородки из жердей. Дворы маленькие. Местное население, как и греки, предпочитает жить на улицах и площадях. Сейчас всех жителей и согнали на рыночную площадь, которая находилась рядом с воротами. Было их много, сотен пять, сидели плотно и тихо, лишь несколько женщин плакало. Скорее всего, это овдовевшие сегодня.

Мы вломились в их мирную жизнь, разрушили ее. Дальше будет еще хуже. Так уж устроены люди, что быстро улучшить свою жизнь могут, только шагая по трупам и головам. Иногда у меня появляются мутные мысли о том, что стал орудием зла. Тогда говорю самому себе традиционное оправдание, что не я создал этот мир таким, что всего лишь выживаю в нем, как умею.

Пусть винят своего царя Бокха, который за обещанные ему нумидийские земли встрял в чужую войну."

"Часть наших воинов охраняла новоиспеченных рабов, а остальные шмонали дома, вынося все ценное на улицу, где проезжали арбы, запряженные парой волов, и собирали трофеи, чтобы вывезти на поле возле холма. Там шла сортировка. Всё не увезем, поэтому надо было отобрать самое ценное, а из него — самое легкое и компактное.