Перегрин

Я вижу, как с большим трудом возмущение уступает место рассудку. Стараясь не встречаться со мной взглядом, чтобы не испепелить ненароком, юноша слезает с коня. Я вручаю повод декану задней десятки велитов и иду позади Кезона Мастарна, который немного раскачивается, привыкнув на коне держать ноги широко раздвинутыми. Наверное, материт меня последними словами, хотя на латыни таких нет, все более-менее приличные.

Я, конечно, предполагал, что в этой долине нумидийцы могут напасть, но твердой уверенности не было. Может быть, Кезон Мастарна был прав, и я действительно наезжал на него, чтобы самоутвердиться. Поэтому, увидев устремившихся к нам лучников-иллирийцев, я не сразу понял, что произошло, пока не глянул туда, куда они поворачивали головы, оглядываясь на бегу. Идущие впереди велиты закрывали мне там обзор, и только сместившись к правому краю дороги я увидел выехавший из-за островка деревьев отряд всадников. Их было человек сто. Предполагаю, что давно следили за нами и напали именно в этом месте, чтобы мы не смогли сбежать. Если не считать те деревья, из-за которых выехали нумидийцы, то до ближнего леска, спрятавшись в котором легче было бы отбить атаку конницы, километра полтора. Даже налегке мы не успели бы добраться до него быстрее, чем всадники.

— Первая десятка, построиться в линию лицом к врагу и с дистанцией на ширину руки, вторая десятка — вторая шеренга! — приказал я велитам, которые остановились без команды. — Пращникам выйти вперед и стать россыпью!

Чем хороши римские солдаты — это дисциплиной, большим опытом построений и перестроений и осознанием, что вместе они — сила, а порознь их перебьют запросто. Велиты быстро построились в две шеренги, оставив проходы, чтобы было, куда отступить стрелкам, когда приблизятся враги, которые не спешили, скакали к нам трусцой, потому что поняли, что убегать мы не собираемся. Я шлепнул по крупу коня, которого отпустил декан, чтобы не путался под ногами и своим присутствием не провоцировал к бегству потомка этрусков да и меня тоже. Заодно и мои подчиненные поймут, что удирать не собираюсь, буду биться до последнего. Для не очень стойких это важный знак и пример. Если уцелеем, поймаем коня, никуда он здесь не денется. Кезону Мастарне я указал место на левом фланге первой шеренги. Пилума у него нет, но, может, гладиусом будет махать отчаянно и отпугнет какого-нибудь робкого нумидийца. Я подождал, когда подбегут лучники, приказал им встать перед велитами и приготовиться к бою, а сам занял место на одной линии с ними на правом фланге, где положено быть центуриону. В руках у меня был монгольский лук, который верой и правдой служил уже много лет, если ни веков.