Партизан

Электровзрывателей было мало, использовал только два, остальные мины подрывались детшнуром, которого у нас было много, особенно после снятия минного поля в лагере. Две «девяностки» автоматически не сработали, ребятам пришлось запускать их «удочками». Эсэсовцам в «кубельвагене» повезло: только двое попали к нам живыми, к сожалению, унтер и солдат, оба офицера получили чугун в голову, МОН-200 оказались несколько мощнее, чем я думал, осколки выстелили дорогу гораздо больше, чем на двести метров. Самопал же! Оба живых эсэсовца были ранены, но мы их все равно повесили перед сельсоветом в Узбярэже.

Долго они не висели, местные их быстренько прикопали в лесу. А хвост колонны, после зачистки и сбора трофеев, мы вновь заминировали, в том числе саму дорогу противотанковыми минами в деревянных ящиках, обрезав все сообщение с «кобелями». Здоровых полностью бойцов у меня только восемь человек, бой с ротой литовских стрелков был явно противопоказан, но показательная порка карателей была необходимостью, чтобы люди в нас поверили, приправленная соответствующей пропагандой и известиями о том, что 486 человек в Шклярах были загнаны в сенохранилище и расстреляны, и сожжены. Женщины, мужчины и дети строго одной национальности, плюс все коммунисты и несколько комсомольцев села, никакого отношения к евреям не имеющие, и никакого сопротивления противнику не оказывающие."

"Отряд начал расти в тот же день, влилось сначала двадцать призывников. А на следующий день, когда в селе стало известно, что прибывшее подкрепление к противнику тоже получило по рогам и убралось, даже не забрав своих убитых, обратились вначале с просьбой всех похоронить, а затем, после этого, еще сорок человек попросились в отряд.

Да, они не шибко обученные, их требуется готовить, натаскивать на новые специальности, а вот агитировать их уже не требуется. Кстати, и «стрелки», у которых сменилось командование, прислали парламентера, что они признают свою ошибку, и более соседей беспокоить не будут. Более того, предупредят, если немцы будут настаивать на проведении войсковой операции. Верить им не приходилось, поэтому мы продолжали создавать в лесу напротив Кобелей противопехотные заграждения и ловушки. Дело было в том, что справа и слева от Узбярэже – непроходимые летом болота, а дорога от Салатье – хорошо просматривается, но ведет в никуда, там моста не стало, а берега заболоченные. Железная дорога имеет высокую насыпь, и создает как бы стену для любой техники. У озера Чижовка стоит дом свояка нашего лесничего, а у них обоих – телефоны, прямые, которые им скрытно провели чекисты. Такой же кабель идет и в отряд.