Платье цвета полуночи

Девушка смутила молодого барона ещё больше, протянув ему смятый листок бумаги и поинтересовавшись:

— Вы не хотите перейти к следующим пунктам, милорд?

Роланд попытался взять себя в руки, как можно аккуратнее расправил листок на столе, разгладил его ладонью и сказал:

— Следующий пункт — это смерть моего отца и кража денег из его сундука.

Тиффани одарила его ободряющей улыбкой, отчего Роланд занервничал ещё сильнее.

— Что-нибудь ещё, милорд? Вы ведь ничего не забыли?

— Роланд, она что-то замышляет, — встряла герцогиня. — Будь настороже. — Она махнула охране.

 — И вы, стража, тоже будьте настороже, слышите?

Стражники, не вполне понимая, как можно быть ещё больше настороже, когда они от волнения уже насторожились как никогда, вытянулись в струнку, пытаясь казаться выше, чем были на самом деле.

Роланд откашлялся.

— Эгхм, потом ещё стоит вопрос о гибели покойной кухарки: она, по-видимому, оскорбила тебя и тут же провалилась в погреб и расшиблась насмерть; а такое совпадение наводит на определённые мысли. Тебе понятны эти обвинения?

— Нет, — покачала головой Тиффани.

На миг воцарилась тишина.

— Гм, а почему нет?

— Потому что это не обвинения, милорд. Вы же не утверждаете, что я украла деньги и убила вашего отца и кухарку. Вы просто размахиваете этой идеей у меня под носом в надежде, что я расплачусь. Но ведьмы не плачут, поэтому я требую того, чего ни одна ведьма, пожалуй, ещё никогда не требовала. Я требую суда. Суда по всем правилам. А это подразумевает доказательства. Это подразумевает свидетелей, то есть болтунам придётся повторить свои слова перед всеми. Это подразумевает коллегию присяжных, в которую войдут те, кто мне ровня, то есть такие же люди, как я, и это подразумевает habeas corpus, большое спасибо.

 — Тиффани встала и повернулась к двери, которую загородили собою, толкаясь и пихаясь, вооружённые стражники. Девушка оглянулась на Роланда и чуть присела в реверансе. — И если вы не настолько в себе уверены, чтобы всё-таки арестовать меня, милорд, то я ухожу.

Она подошла к стражникам. Все глядели на неё с открытыми ртами.

— Добрый вечер, сержант, добрый вечер, Престон, добрый вечер, джентльмены. Я вас не задержу и на минуту. Прошу прощения, будьте так добры подвинуться, я ухожу.

 — Она протиснулась мимо Престонова меча, — юноша подмигнул ей, и за её спиной стражники рухнули на пол беспорядочной грудой.

Тиффани прошла по коридору в зал. Там в громадном очаге, что вполне мог бы сойти за отдельную комнату, горел почти столь же громадный огонь. Топливом служил торф. Прогреть весь зал никогда не удавалось, даже в разгар лета теплее не становилось, но зато у огня было так уютно, а если и вдохнёшь дыма, то ведь торфяной дым — штука полезная.