Платье цвета полуночи

А поскольку никто в замке подземельем особо не интересовался, все напрочь позабыли про дымовую трубу. Вот почему Тиффани подняла глаза и увидела высоко над головой клочок синевы: узник назвал бы его небом, а вот она, как только достаточно стемнеет, собиралась назвать его выходом.

Воспользоваться этим выходом оказалось чуть труднее, чем девушка надеялась. Труба была слишком узкой, чтобы взлететь по ней, сидя на метле. Тиффани пришлось уцепиться за прутья — метла потащила её вверх, а она упиралась в стенки ногами.

Но, по крайней мере, оказавшись на крыше, Тиффани знала, что тут и где.

Все дети это знали. Не было в Меловых холмах такого мальчишки, что не нацарапал бы своего имени на свинцовой кровле, с вероятностью рядом с именами своего отца, дедов, прадедов и даже прапрапрадедов — а дальше надписи почти стёрлись под слоем новых.

Весь смысл замка в том, что никто не должен проникнуть внутрь без приглашения, так что единственные окна находились на самом верху, и там же — лучшие комнаты. Роланд давным-давно перебрался в отцовскую спальню: Тиффани об этом знала, потому что помогала ему перетаскивать вещи, когда старый барон наконец-то признал, что слишком болен и взбираться по лестнице ему уже не под силу.

Герцогине наверняка отвели просторные гостевые покои на полпути между комнатой Роланда и Девичьей башней — она правда так называлась! — где, скорее всего, спит Летиция. Никто не говорил об этом открытым текстом, но такое размещение гостей означало, что мать невесты обосновалась в комнате между женихом и невестой и, надо думать, неусыпно бдит днём и ночью, прислушиваясь, не случатся ли какие шуры или, чего доброго, муры.

Тиффани тихонько прокралась сквозь мрак и, заслышав шаги на лестнице, затаилась в нише. Это оказалась горничная: она несла кружку на подносе и чуть не расплескала питьё со страху, когда дверь в комнату герцогини резко распахнулась и сама герцогиня свирепо воззрилась на неё — просто проверяя, всё ли в порядке. Горничная двинулась дальше, Тиффани пошла следом, безмолвно и, как это она умела, незримо. Стражник, сидящий у двери, с надеждой поднял глаза на поднос и тут же получил суровую отповедь: ступай, мол, вниз и сам раздобудь себе поужинать.

Горничная вошла в комнату, поставила поднос у широкой кровати и ушла, на миг задумавшись, не обманывают ли её глаза.

Казалось, Летиция спит под покровом свежевыпавшего снега. Портило впечатление лишь то, что при ближайшем рассмотрении снег оказался смятыми бумажными платками. Да ещё и использованными к тому же. В Меловых холмах бумажные платки были редкостью, стоили дорого, и, если уж у тебя они есть, вовсе не считалось дурным тоном подсушить их у очага для повторного использования.