Платье цвета полуночи

Тиффани снова вспомнила гадкого гоблина в старой книге сказок: иногда он смеялся, а иногда только ухмылялся. Совершенно точно, всё так и было. Менялся он самую малость, но — менялся. А ты всегда гадала: неужели так и было в прошлый раз? Может, я просто не запомнила?"

"Книга шуршала в руках Тиффани, точно голодная белка, проснувшаяся в дупле, битком набитом орехами. Автор был волшебником, причём весьма многословным, но книга всё равно читалась взахлёб. Случалось, что люди входили в картину, случалось, что и выходили. Окна — это способ попасть из одного мира в другой; окном может послужить всё, что угодно, и что угодно может оказаться новым миром. Девушка слышала, что признак хорошей картины — это когда взгляд изображённого на ней человека следует за тобою по всей комнате, но, если верить книге, взгляд этот вполне может последовать за тобой и домой, и в спальню — об этом Тиффани прямо сейчас задумываться не хотелось. Будучи волшебником, автор пытался объяснить свою мысль с помощью графиков и таблиц, но помощи от них было немного.

Лукавец бежал к ней из книги; но наружу выбраться не успел — книга захлопнулась. Тиффани даже пальцы его разглядела, когда плита пресса обрушилась вниз. «Но его, конечно же, не расплющило внутри тяжёлого тома, — размышляла девушка, — потому что он же на самом деле вовсе не внутри книги, разве что в некоем магическом смысле; он ведь находит меня и другими способами. Но какими?» Прямо сейчас утомительная повседневная возня с переломами ног, расстройствами желудка и вросшими ногтями вдруг показалась ей весьма привлекательной. Тиффани всегда объясняла людям, что в этом-то ведьмовство и состоит, и да, так оно и было — вплоть до того момента, как из ниоткуда выпрыгнет что-нибудь жуткое. Тогда припарками да примочками не отделаешься.

Сверху спланировала соломинка и упала на страницу.

— Да выходите уже, тут никого, кроме меня, нет, — промолвила Тиффани. — Вы ведь тут, правда?

У самого её уха раздался голос:

— Ах-ха, мы туточки.

И отовсюду — из-за кип соломы, из-за паутины, из-за полок с яблоками, и коз, и друг из-за друга, появились маленькие человечки.

— Ты ведь Чокнутый Крошка Артур, так?

— Ах-ха, госпожа, точнякс. Должон тебе конфузно признаться, что Явор Заядло воскладывает на меня огроменное доверие, потому что я ж полицейской, а Явор вроде как тумкает, что ежели иметь делов с верзунами, так полицейской на них ещё больше страху нагонит. Притом я ж по-верзунски толковать могу! Сам-то Роб, знатца, сейчас всё больше у кургана дозорит. Не верит он, что барон не притопает туда с лопатинами.

— Я позабочусь о том, чтобы ничего подобного не случилось, — твёрдо заверила Тиффани. — Это просто недоразумение вышло.

Но Чокнутого Крошку Артура она не убедила.