Платье цвета полуночи

Перед ней снова возник гобелен, девушка всё ещё грозила ему тлеющей головнёй, но теперь уже — решительно. Ей казалось, воздух переполняет её и тащит вверх. Мир словно с ума сошёл, но она, по крайней мере, знала, что огонь, едва коснувшись сухого гобелена, сожжёт его, как солому.

— Я сожгу эту старую тряпку, ты и глазом моргнуть не успеешь, так и знай! Убирайся, откуда пришёл!

К вящему её удивлению, чёрная фигура отступила. Послышалось тихое шипение — и словно бы тяжкое бремя упало с плеч Тиффани, забирая с собою и вонь.

— Ну надо же, как интересно!"

"Тиффани стремительно обернулась. Перед ней маячила жизнерадостная усмешка Престона.

— А знаешь, я здорово встревожился, когда ты на пару мгновений словно одеревенела, — промолвил молодой стражник. — Я уж подумал, ты умерла. Я дотронулся до твоей руки — со всем моим уважением, никаких вольностей, — и на ощупь она была что воздух в грозовой день. Так что я понял: это дела ведьминские, и решил приглядеть за тобой; и тут ты вдруг стала грозить ни в чём не повинному гобелену уничтожить его в пламени!

Тиффани заворожённо смотрела в глаза юноши, точно в зеркало. Огонь, думала она. Огонь однажды уже убил Лукавца, и Лукавец об этом знает. Он к огню даже приближаться не станет. Разгадка — огонь. Зайчиха бежит в огонь. Гмммм.

— Вообще-то я огонь люблю, — заявил Престон. — Не думаю, что он мне враг.

— Что? — вздрогнула Тиффани.

— Боюсь, ты говорила сама с собой — едва слышно, себе под нос, — объяснил Престон. — Ия даже не стану спрашивать, о чём речь. Бабуля всегда повторяла: «В дела ведьм не лезь — затрещину огребёшь».

Тиффани посмотрела на него — и решение пришло само собою.

— Ты умеешь хранить секреты?

Престон закивал:

— Разумеется! Например, я же никому не проболтался, что сержант пишет стихи.

— Престон, ты только что проболтался мне!

Престон ухмыльнулся.

— Да, но ведьма — это же не кто попало! Бабуля говорила, рассказать свой секрет ведьме — всё равно что со стенкой пошептаться.

— Ну да, пожалуй, — начала было Тиффани и умолкла. — А как ты узнал, что он пишет стихи?

— Да поди не узнай, — объяснил Престон. — Видишь ли, он пишет на страницах учётного журнала в караулке, вероятно, во время ночного дежурства. И предусмотрительно вырывает страницы: очень аккуратно, никто бы ничего и не заметил, но он так сильно давит на карандаш, что на следующем листе остаётся чёткий, разборчивый отпечаток.

— Значит, и остальные стражники тоже заметили? — предположила Тиффани.

Престон покачал головой, отчего безразмерный шлем слегка завращался.

— Да что ты, госпожа, ты ж их знаешь: их послушать, так чтение — это девчоночье занятие, настоящим мужчинам оно даром не сдалось.