Платье цвета полуночи

«А уместна ли эта песня на похоронах?» — задумалась Тиффани. И тут же решила: «Ну конечно, да! Отличная баллада, она говорит нам, что однажды мы все умрём, но — и это важно — сейчас мы ещё живы».

Тут нянюшка Ягг спрыгнула со стола, подхватила пастора Яйца и, закружив его, пропела: «И знайте, никакой священник вас от смерти не спасёт», а пастор был так любезен, что разулыбался и прошёлся с ней в танце."

"Люди зааплодировали — от похорон Тиффани ничего подобного даже ожидать не могла. Ах, если бы, если бы ей стать такой, как нянюшка Ягг, которая всё-всё понимает и умеет точно молотком выбить из тишины — смех!

А едва стихли аплодисменты, мужской голос запел: «В тихой долине всю ночь напролёт слушай, как ветер в травах поёт…»* И тишина отступила перед неожиданно звучным, серебряным голосом сержанта.

Нянюшка Ягг бочком подкралась к Тиффани.

— Ну, вроде я их взбодрила! Слышишь, как откашливаются? Держу пари, к концу вечера запоёт и пастор! А я бы пропустила ещё стаканчик. От пения горло так пересыхает, не поверишь. — Нянюшка подмигнула Тиффани: — Сначала ты человек, потом ведьма; запомнить трудно, выполнить — легко.

Это и впрямь была магия: магия превратила зал, полный гостей, по большей части незнакомых друг с другом, в людей, понимающих, что вокруг другие люди, а прямо сейчас только это и имело значение. Тут девушку похлопал по плечу Престон: улыбался он как-то слишком озабоченно.

— Прости, госпожа, но я нынче на дежурстве, вот уж не повезло так не повезло, и думаю, тебе следует знать, что у нас тут ещё три гостьи прибыли.

— Так впусти их, и всё, — отозвалась Тиффани.

— Я бы с удовольствием, госпожа, вот только они на крыше застряли. Хочешь знать, как звучат три ведьмы? — ругаются так, что небу жарко.

Если кто и ругался, то к тому моменту, как Тиффани высмотрела нужное окно и выбралась на свинцовую крышу, вновь прибывшие, видимо, совсем выдохлись. Уцепиться было особо не за что, да ещё и туман сгустился, но Тиффани осторожно отползла от края и на четвереньках двинулась в ту сторону, откуда доносилось брюзжанье.

— Тут, наверху, ведьмы есть? — спросила она.

Из темноты раздался голос, владелица которого даже не пыталась сдерживаться:

— И что, во имя семи кругов ада, ты будешь делать, если я скажу «нет», а, госпожа Тиффани Болен?

— Госпожа Пруст! Что вы-то тут делаете?

— Держусь за горгулью! Помоги нам спуститься, милочка, и побыстрее, потому что эти камни — не мои, а госпоже Тюхе нужно в туалет.

Тиффани проползла чуть дальше, всей кожей чувствуя, что в дюйме от её руки разверзлась пропасть.

— Престон пошёл за верёвкой. А метла у вас есть?

— В неё овца врезалась, — объяснила госпожа Пруст.

Наконец-то Тиффани смогла её разглядеть.

— Вы врезались в овцу в воздухе?

— Может, это была корова или ещё что.