Платье цвета полуночи

 — Ты не понимаешь, что другие люди тоже умеют думать. Разумеется, ты бы в огонь не вбежал, но в своей заносчивости ты и вообразить не мог, что огонь побежит к тебе.

«Твоя власть — это только слухи да ложь, — думала Тиффани. — Ты прорываешься в сознание людей, когда они сбиты с толку, слабы, встревожены и напуганы, когда они думают, что их враг — другие люди, в то время как их враг — это ты, повелитель лжи. Так было, есть и будет. Снаружи ты страшен; изнутри ты беспомощен — и только.

А я изнутри — кремень».

Жар над полем постепенно остывал. Тиффани уверенно выпрямилась и стиснула в ладони камень. «Да как ты только посмел сюда сунуться, ты, червяк! Как ты посмел нарушить границы моего удела!» Тиффани сосредоточилась. Кремень в её руке постепенно разогревался, становился всё горячее и, наконец, расплавился, и протёк между пальцев, и пролился на землю. Прежде Тиффани никогда такого не делала. Она набрала полную грудь воздуха: пламя каким-то образом очистило его от вони.

«А если ты однажды вернёшься, Лукавец, то здесь будет другая ведьма, такая же, как я. Всегда найдётся другая ведьма, такая же, как я, потому что всегда есть такие твари, как ты, потому что мы сами их впускаем. Но прямо сейчас, на этой кровоточащей земле, я — ведьма, а ты — ничто. У меня мигает глаз — зло развеять пробил час».

Шипение в голове угасло, оставив её наедине с собственными мыслями.

— Нет тебе пощады, — вслух произнесла она. — И нет искупления. Ты заставил человека убить безобидную певчую птичку, и отчего-то мне кажется, что это — самое страшное из твоих преступлений."

"К тому времени, как она поднялась вверх по склону, усилием воли она снова стала той Тиффани Болен, которая умеет варить сыры и справляться с повседневными делами, а вовсе не плавит в пальцах камни.

Счастливая, пусть и слегка опалённая чета понемногу приходила в себя. Летиция села.

— Я прямо изжарилась, — промолвила она. — А откуда этот запах?

— Прости, но от тебя, — отозвалась Тиффани. — И боюсь, что этой роскошной кружевной ночной сорочкой теперь разве что окна мыть можно. Боюсь, мы прыгали медленнее зайца.

Летиция оглянулась.

— А Роланд… с ним всё в порядке?

— Он как огурчик, — весело заверил Престон. — Влажный свиной навоз оказался весьма кстати.

Летиция помолчала.

— А это… существо?

— Его больше нет, — произнесла Тиффани.

— Но с Роландом точно всё в порядке? — настаивала Летиция.

Престон усмехнулся.

— Да всё тип-топ, госпожа. Ничего важного у него не сгорело, хотя корочку счищать будет, наверное, немножко больно. Он вроде как запёкся, если вы понимаете, о чём я.

Летиция кивнула и медленно повернулась к Тиффани.

— А что ты такое сказала, когда мы прыгали?

Тиффани вдохнула поглубже.

— Я вас поженила.