Платье цвета полуночи

Тиффани вгляделась — мозг её лихорадочно работал — и наконец кивнула:

— Всё равно придётся немного сбросить скорость…

Вот так вышло, что тлеющая метла с одной перепуганной ведьмой и парой дюжин Нак-мак-Фиглей, что развернули килты, словно паруса, замедляя падение, приземлилась на крышу почтового экспресса «Ланкр-Анк-Морпорк».

Рессоры дилижанса спружинили как надо, и возница очень быстро успокоил лошадей. В наступившей тишине он тяжело слез с облучка. Белая пыль медленно оседала на дорогу. Грузный здоровяк морщился при каждом шаге; в одной руке он сжимал недоеденный сандвич с сыром, в другой — очень характерный обрезок свинцовой трубы. Он шмыгнул носом.

— Теперь придётся начальству докладывать. Краска сбита, видишь? А ежели повреждение окраски случилось, надо докладную писать. Ненавижу докладные, уж больно у меня со словами туго. А что делать, если окраска повреждена, приходится докладать, хочешь не хочешь. — Сандвич и, что более важно, обрезок трубы вновь исчезли в кармане его просторного пальто, и Тиффани сама поразилась тому, сколько радости ей это доставило.

— Я прошу прощения, — промолвила Тиффани, когда кучер помог ей спуститься с крыши.

— Да я-то что, я тут ни при чём, понимаешь, это всё окраска. Уж я им твержу, твержу, ведь на дороге и тролли, и гномы попадаются, а все ж знают, как они водят: зажмурятся — и вперёд, они ж солнца не любят.

Пока возница осматривал карету, оценивая ущерб, Тиффани сидела тише мыши. Но вот наконец он поднял взгляд и заметил остроконечную шляпу."

"— Надо же, ведьма, — подвёл итог он. — Ну да всё на свете бывает в первый раз. А знаешь, что у меня тут в багаже, госпожа?

Тиффани перебрала в голове все самые худшие варианты.

— Яйца? — предположила она.

— Ха! — фыркнул возница. — Да если бы! Я везу зеркала, госпожа. Собственно говоря, одно зеркало. И не плоское: это вроде как шар такой. Очень аккуратно и надёжно упаковано; по крайней мере, так меня уверяли — никто ж не знал, что на него сверху с небес кто-то грохнется. — Возница говорил не рассерженно, просто устало, как если бы постоянно ждал от мира очередной пакости. — Гномья работа, — добавил он. — Говорят, стоит эта штукенция больше тысячи анк-морпоркских долларов, а знаешь, зачем она? Повесить в городском танцевальном зале, там будут вальс танцевать, о котором благовоспитанной юной барышне вроде тебя даже знать не полагается, потому как в газетах пишут, от этих вальсов сплошные разврата и всякие там шуры-муры.

— Ну надо же! — откликнулась Тиффани, полагая, что именно такого ответа от неё и ждут.

— Что ж, пойду-ка гляну, велик ли ущерб, — промолвил возница, с трудом открывая багажное отделение экипажа. Значительную его часть занимал огромный ящик. — Там по большей части солома, — объяснил возница.