Шлейф сандала

– Что ж за родня-то такая… убивец на убивце…

- Иди к отцу, и пока он при памяти, пусть фабрику тебе отпишет! Скажешь ему, иначе вся правда о Борисе вскроется. Мол, свидетель есть, и он готов даже в суде подтвердить, что Жлобин младший нарочно Александру переехал! А чтобы поверил тебе отец, расскажешь все подробно, что случилось тем утром! Вряд ли он захочет, чтобы его сына в тюрьму бросили. Жестоко, да… Но это твой шанс!

- Зови Прошку! – взволнованно попросила Минодора. – Пущай мне о каждой мелочи поведает! Не позволю я, чтобы брат-пьяница весь Жлобинский капитал промотал!

Оправдывает ли цель средства? Если оставить морально-этические переживания, то, наверное, да.

По крайней мере, мне хотелось так думать.

Глава 77

Глава 77

Граф Загорский старательно скрывал свое волнение, но его руки все равно нервно подрагивали. Сегодня он, наконец, увидит дочь. Плоть от плоти своей.

Павел Васильевич вспомнил тот день, когда он узнал о существовании Ольги. Сердце снова сжалось от боли и чувства несправедливости. Графу казалось, что он никогда не простит свою мать, но злость прошла, оставив лишь чувство пустоты.

Аврора Карловна болела подагрой и под конец своей жизни страдала от сильных приступов удушья.

Однажды ночью, после очередного приступа, матушка позвала графа в свою комнату для важного разговора.

- Один ты скоро останешься, Павлуша… Видно, пришло мое время…

- Что это у вас за упаднические настроения? – Павел Васильевич улыбнулся, держа ее за руку. – Сейчас поспите, к утру вам станет легче…

- Не надо, Павлуша, я ведь еще из ума не выжила и все прекрасно понимаю, - раздраженно ответила женщина, выдернув руку. Губы матушки недовольно поджались, словно она хотела что-то сказать, но у нее внутри все еще шла борьба.

– Так я и не дождалась твоего семейного счастья, не увидела внуков, а теперь еще и на том свете переживать стану о тебе… Есть у меня грех перед тобой… Покаяться хочу.

- Какой грех, матушка? Что вы такое говорите? – граф всегда поражался твердости ее характера. Даже сейчас, стоя одной ногой в могиле, Аврора Карловна не стала мягче. – Даже не зная, в чем вы передо мной виноваты, я прощаю вас.

- Погоди прощать… Узнав правду, по-другому запоешь, Павлуша, - горько усмехнулась матушка.

– Помнишь Юленьку, дочь флотского капитана Петра Антропова?

В сердце Павла Васильевича кольнуло, заворочалось былое. Как он мог забыть ее? Свою первую и единственную любовь…

- Что молчишь? Вижу ведь, что помнишь… - на лице женщины промелькнуло недовольство, но она быстро взяла себя в руки. – Страдал по ней, как безусый юнец, а ведь тебе уже тогда было тридцать.

- К чему эти экскурсы в прошлое? – резко произнес граф. – Столько лет прошло! Вы тогда с батюшкой хорошо постарались, чтобы расстроить наши отношения.