Шлейф сандала

Черное пятно телевизора на стене, пластиковые окна, за которыми под большим фонарем кружились крупные снежинки… Что это?! Страх удушливой волной затопил каждый уголок моей души. Не-е-ет… только не это! Нет!

И тут я заметила в полумраке комнаты темный силуэт, сидящий на диване. От него веяло такой пустотой и страданием, что у меня больно кольнуло внутри. Этот человек… я знала его… Махмуд!

- Послушай меня. Тебе нужно прекратить думать об Ольге. Так нельзя! Ты это понимаешь?!

Знакомый голос раздался позади меня, и я резко обернулась. Тренер Махмуда Гаджи Алиевич! Он прошел мимо меня, будто не замечая, после чего опустился на диван рядом с моим бывшим возлюбленным.

- Ты ни в чем не виноват! Ольга упала сама! Это подтвердили свидетели! Сколько уже можно?!

- Я виноват, что испортил ей жизнь… Мне нужно было оставить ее в покое! Она умерла из-за меня! – это был не голос, а рык больного животного. – Зачем?! Зачем я пошел к ней в тот день?! Ольга осталась бы жива!

- Так бывает… Разве ты мог предположить, что ваш разговор закончится таким трагичным образом? – Гаджи Алиевич обнял его за плечи. – Хватит терзать себя. Нужно жить дальше. Возьми себя в руки, ты ведь мужчина! У тебя есть жена и скоро родится ребенок!

Я слушала их разговор и не понимала, о чем они толкуют. Мужчины не видят меня, потому что я умерла?

И тут в голове ярким всполохом пронеслись воспоминания. Это было похоже на то, будто меня кто-то ударил в затылок.

Вот Махмуд, доказывающий в своей грубоватой манере, что я все равно остаюсь его женщиной, и никакая женитьба этого не изменит. Мы выясняем отношения, я выталкиваю его из квартиры. На лестнице испуганно застыла молоденькая соседка с верхнего этажа, за ней пожилая учительница Надежда Алексеевна.

- Извините! – говорю я им, а потом закрываю дверь, не слушая гневных речей Махмуда.

В душе все клокотало от гнева, руки тряслись от желания свернуть ему шею. И тут мой взгляд падает на букет шикарных роз, оставленных им на тумбочке. Схватив его, я снова выскочила в подъезд, желая швырнуть цветы в лицо бывшего. Он уже спустился на один пролет ниже, и я побежала за ним, не обращая внимания на соседок. На ступеньке лежала обертка от шоколадки, и гладкая подошва домашних тапочек заскользила по ней. Последнее, что я увидела: как из-за железных прутьев перил на меня смотрят полные ужаса глаза Махмуда. Боль в голове разлилась нестерпимым жаром, а потом навалилась темнота.

- Соберись! Соберись же, наконец! – ворвался в мои воспоминания твердый голос Гаджи Алиевича. – Ложись спать, а завтра начинай новую жизнь! Возвращайся, Махмуд! Иначе скоро будет поздно!

Он поднялся, прошел мимо меня, а через минуту в коридоре хлопнула входная дверь.

Я же не могла пошевелиться, оглушенная воспоминаниями.