Шлейф сандала

А начинается все с гордыни, когда человек позволяет себе «взбрыкнуть», проявив свою норовистость».

Я обратила внимание, что она бросает взгляды на Филиппа Леграна. Молодой человек явно нравился Нино. Но, наблюдая за ними, я заметила еще кое-что.

Воспитанник графа не обращал внимания на красавицу княжну. Он не сводил глаз с Акулины. Девушка была чудо как хороша в новом платье нежно-голубого цвета. Ее головку украшала корона из кос, а щечки покрывал милый румянец.

Так, так, так… Нужно поговорить об этом с графом. Я не позволю обижать Акулину.

- А можно мне колядку спеть? – Прохор подошел ко мне и заглянул в глаза. – Одну.

- Спой, конечно, - позволила я, но когда мальчишка взобрался на стул, в душе появились сомнения. Прохор мог учудить все что угодно. Причем абсолютно не имея никакого злого умысла.

Все с интересом повернулись к нему и он, радостно улыбаясь, запел:

Коляда, коляда,А у бабы борода.А у деда вырос хвост,К девкам бегает, прохвост!У меня висит сума.

Дай-ка колбасы, кума!

А еще бы пирогов

Да пару мужниных рогов!

Коляд, коляд, коляда!

Мне б монетку, господа!Тетушка Нанули начала хохотать, а у меня загорелись щеки. Вот же маленький прохвост! Ну я тебе задам!

Глава 123

Глава 123

На нашем с Давидом венчании присутствовали только близкие люди. Мои домочадцы: Минодора, тетушка Нанули со своим семейством, судья Алпатов с супругой, а еще Наталья со своим мужем. Она уехала на праздники домой, а в Рождество вернулся ее муж. Он хотел сделать сюрприз, а получилось, что сюрприз ему сделала Наталья. Мужчина не поверил своим глазам, когда она поднялась со своего кресла. И глядя на них, я точно знала, что в этой паре все будет хорошо."

"Родители не присутствовали на венчании, так как им положено было ждать молодых дома для благословения. Давид взял шафером Мамуку, а моей подружкой стала Акулина.

Мое сердце трепетало от переполняющих его чувств, когда мы с князем вошли на середину храма с зажженными свечами в руках. Они излучали тот самый духовный свет таинства, от которого в душе звенели серебряные колокольчики. Впереди нас шел священник с кадилом, а хор после каждого стиха высокими голосами запевал: «Слава Тебе, Боже наш! Слава Тебе!».

Мы встали на разостланный у ног белый плат. Перед нами был аналой, на котором лежали крест, Евангелие и венцы.

- Имеешь ли ты, Давид Эристави, искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть мужем Елены Волковой, которую видишь здесь перед собою? – обратился священник к князю.

- Имею, честный отче, - ответил он.

Таким серьезным я Давида еще никогда не видела. На лице моего жениха читались все чувства, бушующие в его душе.

- Не связан ли ты обещанием другой невесте?

- Не связан, честный отче.