Шлейф сандала

– Нам держаться этого места надобно.

Не став тянуть кота за хвост, я направилась к дядюшке.

Тимофей Яковлевич лежал на смятой постели и сразу же отвернулся, стоило мне войти в комнату. В ней было так накурено, что я закашлялась. Табак, видимо, был дешевым, потому что вонь стояла несусветная. Я открыла окно, чтобы хоть немного проветрить помещение и покрутила в руках пачку папирос под странным названием «Тары-бары».

- Удушиться решил, что ли, а? Дядюшка?

- Тебе-то что? – проворчал он. – Моё дело.

- Уплыла из рук парикмахерская, да? Теперь купец здесь дом своей дочери построит, а ты на паперть, - я присела в кресло. – Хороша жизнь.

- Ты чего, у Жлобина была?! – Тимофей Яковлевич резко сел в кровати. – Зачем ходила?! Я разве просил тебя?!

- А меня просить не надо. Ты, пень старый, жизнь свою губишь, а мы следом за тобой пойдем? Так получается? – я сжала кулаки. – Может, поборешься еще за свое?

- Как мне бороться?! Где я деньги возьму?! – закричал он, брызгая слюной. – Пришла сюда, умная чересчур!

- Я долг отдам. Вот только закладную на меня напишешь, - я не сводила с него тяжелого взгляда.

- Не дождешься! – дядюшка покраснел от злости и показал мне кукиш. – Вот тебе!

- Ну, смотри. Скоро на улице окажешься, - спокойно произнесла я, поднимаясь. – А со мной жил бы себе тихонечко, да в ус не дул. Ладно, бывай, Тимофей Яковлевич. Будем собираться, да ехать отсюда. Если увижу у церкви, подам милостыню, так и знай. Родственник ведь.

Я уже подошла к двери, когда услышала его надрывный всхлип:

- Зараза-а-а, да чтоб тебя-я-я… Подпишу-у-у…

- Молодец. Правильный выбор, - усмехнулась я, возвращаясь на место. – А теперь садись и калякай записку Жлобину, что завтра с визитом явишься.

Глава 25

Глава 25

Громко причитая с заковыристым матерком, Тимофей Яковлевич написал записку, а потом зло выкрикнул:

- И что ж теперь, я в своей парикмахерской не хозяин?! Да?! Выжила и радуешься, горгона?!

- Хозяин, хозяин, не волнуйся ты так, - успокоила я его. Горгоной меня еще никто не называл. – Да вот только оставь тебя без присмотра, ты один черт ее в расход пустишь. Пить бросай, играть в карты и за работу берись! Глядишь, и дела пойдут.

- Не командуй! – его голос сорвался на фальцет. Тимофей Яковлевич вскочил, затопал ногами, поднимая струйки пыли из старого ковра. – Пил и буду пить! Будет мне еще пигалица какая-то указывать!

- А, ну тогда сиди взаперти, пока не поумнеешь, - я забрала записку, закрыла дверь на замок и спустилась вниз, не обращая внимания на его вопли.

Отдав Прошке послание, я приказала, чтобы он отнес его Жлобину.

- Лично в руки передай. Понял?

- Ага! – Прошку как ветром сдуло. Что ж, с завтрашнего дня у нас начинается новая жизнь. Нужно приготовиться к тому, что придется много работать. Впереди осень, а потом и зима. Дом в аварийном состоянии, погреб пустой.