Шлейф сандала

– Будто его на казнь ведут. Видать, грязи своей жалко, она ему душу греет.

Мы расхохотались и пошли пить чай, пока в бане происходила экзекуция мытьем.

Из бани дядюшку Селиван нес на руках. Яковлевич обмяк, и блаженно улыбался, похожий на розовощекого младенца. Баня кого угодно могла привести в чувство. Нужно и нам банный день устроить.

На следующее утро Селиван вывел Тимофея Яковлевича из парикмахерской при полном параде. Он был причесан, одет в чистое и выглядел довольно прилично, если не обращать внимания на мешки под глазами.

- Ну что, готов? – я смахнула с него пылинки. – А, Яковлевич?

Дядюшка зыркнул на меня злобным взглядом и пошел вперед.

Глава 26

Глава 26

Оставив Селивана ждать нас на улице, мы с дядюшкой вошли в дом купца Жлобина. Прилизанный слуга провел нас в кабинет, недовольно морща лицо, словно от нас дурно пахло.

- Прошу, - он открыл передо мной дверь, презрительно ухмыляясь. – Мадама…

Нет, нужно обязательно привести его в чувство. Хамить себе я не позволю. Особенно таким ущербным как этот."

"- Благодарю, козлина, - прошептала я, улыбаясь ему. Мне говорили, что такую гримасу могли воспроизвести только два человека: я и Александр Карелин, трехкратный чемпион по греко-римской борьбе. Его фото, сделанное во время поединка, напугало иностранцев. Его даже прокомментировал американский борец Генри Сехудо: «Это убийца убийц».

Перед тем как переступить порог кабинета, я со всей дури, на которую была способна, наступила слуге на ногу, впечатывая в нее каблук с невероятным наслаждением. Он покраснел, надулся как жаба, но крик сдержал, выпучив на меня водянистые глазки.

- Еще раз пискнешь в мою сторону что-то, размажу так, что с пола тряпкой собирать будут. Понял? – сказала я, легонько ударив его сумкой по причинному месту. – Вот так.

А в кабинете нас уже ждали. Купец сидел за столом, а его отпрыск вальяжно раскинулся на диване, поигрывая часами на длинной цепочке.

При моем появлении, молодой Жлобин сразу оживился. Его масляный взгляд оценивающе скользнул по мне, словно он размышлял, на что я сгожусь. Бррр… какой неприятный тип!

- Ну, я слушаю вас, Тимофей Яковлевич, - купец даже не поднялся со своего места. Его ноги в начищенных сапогах лежали на столе, что явно говорило о неуважении к нам. – Неужто деньги принес?

- Да, мы принесли деньги, - вместо дядюшки ответила я, доставая из сумочки то, что с таким трудом оторвала от своей семьи. – Закладную давайте.

Жлобин долго смотрел на меня, и я видела в его глазах злость. Видимо, он ожидал совсем не этого. Да и мои вчерашние слова, скорее всего, не принял на веру.

- Занятная история получается… - он поднялся и подошел к нам, заложив руки за спину. – И где ж вы деньги-то раздобыли, а?

- Где взяли, там уже нет. Так что там с закладной? – я тоже не сводила с него взгляда.