Поход

― А теперь представьте, что я наложил… не сам, разумеется, но все тверские маги по моему ведомству служат, наложил на вас заклятие «огненной печати». А еще лучше ― заклятие «ядовитой печати», отравляющее быстро и безболезненно. А предмет, который вам нельзя разглашать… ну… ― Он поискал глазами по сторонам, затем вытащил из кармана свой бумажник.

Раскрыв бумажник, он заглянул в него, быстро пересчитал купюры.

― Вот… двести двадцать рублей на ассигнации. И это мы можем сделать секретом, если пожелаем. И теперь, для того чтобы вы могли в любую секунду покончить с собой, вам достаточно будет выкрикнуть: «В кошельке у Бердышова такого-то числа такого-то года было двести двадцать рублей на ассигнации!» Ну или еще что-нибудь.

Каково?

Я даже остолбенел от такой простоты решения. Действительно, кто меня спросил бы о такой ерунде? Никто. Кому это охота знать? Никому. Даже мне самому. Плевать мне, сколько сейчас денег в кошельке у Петра Петровича Бердышова. Можно ли сделать это смертельной тайной? Да проще некуда ― что угодно можно сделать. То, что ты будешь повторять вслух во время наложения заклятия.

И окажись я в руках у… того же Пантелея, например, я смогу убежать в смерть от того, что может быть хуже.

― Скажите, ваше высокопревосходительство… ― обратился я к Бердышову. ― А нельзя ли мне стать испытателем подобного способа?

― Почему бы и нет? Придумайте только, чего вы никогда в жизни не станете говорить вслух, даже будучи мертвецки пьяным. Что вам не важнее всего в жизни?

ГЛАВА 26,

в которой герой впервые пожалел о заплаченном за Машу штрафе

Выбрался я из контрразведки уже затемно, вынося под мышкой брезентовый сверток с карабином, который мне отдали в дежурке на выходе.

И, к своему удивлению, обнаружил Машу, сидящую в кабине «копейки» и читающую газету под светом фонаря. Вид у нее был как у любого человека, просидевшего несколько часов в ожидании кого-то: понурый и усталый.

― Маша… а почему ты здесь? ― спросил я. ― Мне сказали, что всем готовы снять номер в гостинице «Волга». И это совсем рядом."

"― Я не пошла, ― ответила девушка, отложив газету. ― Решила все же дождаться тебя. Думала, что недолго, а потом уже вроде бы и уходить смысла не стало, решила, что скоро придешь.

А ты там совсем застрял.

― Верно, застрял вовсе, ― согласился я. ― А Лари?

Маша фыркнула, затем сказала:

― Нашу Лари аж четыре кавалера увели. Взялись сопроводить до отеля или не знаю куда. Один багаж нес, второй беседой развлекал, еще двое следом семенили. Она уже блистает на весь город. Думаю, что мы ее больше не увидим.

― Я тоже так думаю, ― согласился я, хоть и с некоторым сожалением. ― Поедем устраиваться в гостиницу?

― Поехали, чего нам еще здесь дожидаться? ― пожала она плечами.