Поход

― А насчет того, мужчины там или женщины, ― у меня на всех действует. У Маши спроси.

― И спрашивать не буду: и так знаю, ― вздохнул я. ― По себе.

Вскоре подали очень правильно зажаренную глазунью, с жидкими, но прочными глазками и зажаренным до золотистой корочки беконом. Кровянка тоже оказалась хоть куда. Чай был с какими-то местными травами. На границе с Вирацем другого и не получишь ― тут только такой пьют. Да и не чай, говорят, это вовсе, а какой-то другой куст, растущий в южных краях, лист которого собирают, сушат, а потом заваривают. Чай настоящий в старом мире остался, куда мы и дорогу давно забыли.

Когда мы уже доедали, в трактир зашли трое егерских унтеров, расселись за столом, скинули пыльные пятнистые куртки, оставшись в серо-зеленых полевых мундирах с темно-зелеными петлицами. Заказали какой-то бесконечный список блюд. Видать, с рейда вернулись голодными, только оружие сдали ― теперь можно отожраться. А казенные харчи надоели небось.

Они заговорили, и я краем уха уловил, что разговор идет о банде «Ласок», которая вроде бы откочевала в леса вверх по течению Песчанки. Тогда кто, получается, в нас стрелял перед Бродами? Другая банда? Интересно."

"Я встал, подошел к их столу. Извинился, спросил ― не помешаю ли? Один из сидевших, с погонами подпрапорщика, молча указал на табурет рядом с ними. Рассказал, зачем подошел, чем вызвал удивление. Как выяснилось, в «Ласках» никаких бывших зуавов не числилось, никто из свидетелей о таком не рассказывал. И сведения, что банда шляется северней Пограничного, ближе к реке, были надежными. Их видели двое местных, пошедших на охоту.

Затем подпрапорщик наморщил лоб, как будто о чем-то задумался, и сказал:

― А что, друга… Помните ту команду наемников… как их… «Наглецы», что ли, что в Вираце за беглыми охотятся?

― Точно! ― хлопнул по столешнице ладонью белобрысый широкоплечий унтер. ― Они еще приезжали на нашу сторону пару раз. У них двое бывших зуавов, но не беглых, а отставных. Работают они на кого-то в Вираце, на местного рыцаря, что ли… Мы еще удивлялись, как зуавов в Вирац занесло.

― Работали, видать, ― сказал подпрапорщик. ― А теперь на нашей стороне бандитствовать взялись. Видать, дурные примеры все еще заразительны.

― Поймаете? ― спросил я.

― «Ласок»? ― поднял он брови. ― Поймаем, куда они денутся. Они нас без жалованья оставили ― нешто простим? Да ни в жисть. Спасибо, что сказал, а то так бы и путались ― думали на две банды, что это одна.

― Да не за что, ― распрощался я с ними.

Лари подошла к нашему столу, отчего господа подофицеры замерли, не донеся кусок до рта, улыбнулась всем разом, мазнула теплой волной своего шкодливого волшебства, после чего спросила меня:

― Пойдем?

― Пошли.

И мы вышли из трактира на пыльную улицу.