Поход

Снова слышно о них стало, но вроде бы, по тем же слухам, они на что-то другое перепрофилировались.

― Ну ладно, Вась, не тяни, расскажи, что узнал от покойников, ― заторопил я некроманта.

― Ага, от покойников, ― кивнул Васька и шумно отхлебнул чай с блюдца, захрупав крендельком. ― Покойников среди них, собственно говоря, всего один. Телохранитель. А второй не только не покойник, а даже не «непокойник».

― А кто? ― поразился я.

– Считай, что голем.[16]

― Да ну… а то я големов не видел…

― Таких ― не видел, ― отрезал Васька. ― И я не видел. Я, если честно, не знал, как его назвать, вот и назвал големом. Голема всегда делают, собирают, даже если он из плоти. А вот этот… этот раньше вампиром был. Его никто не собирал, он так и был, одним куском. Ты знаешь, как вампир получается?

― Ну да… ― пожал я плечами, удивившись вопросу. ― Вроде бы. Когда вампир кусает человека, он его убивает, выпуская душу. Если дает умирающему пить свою кровь, то делит с ним своего демона, который затем и управляет трупом.

― Верно. Я, как некромант, могу разрушить плоть вампира, даже на расстоянии, ― слегка прихвастнул Васька. ― Мертвое мне подвластно, а вампир ― мертв. Демон же тогда вырвется и улетит. Уйдет на свой план бытия и в наш никогда не вернется. Но кто-то сумел вырвать демона из плоти вампира, оставив всю силу вампирского тела на месте. О таком слышал?

Нет, о таком я решительно ничего не слышал и нигде не читал, хотя книги по монстрологии покупаю везде и всюду и расспрашиваю каждого, кто в этом предмете сведущ. Работа у меня такая ― нельзя мне «клиентуры» не знать.

― Затем или до того над вампиром провели работу, ― продолжил объяснение Васька. ― Плоть его частично обратили в кремень. Не просто так, а как бы в каждую клетку его организма по песчинке подкинули. Заклинанием перемещения. Ты хоть представляешь, какое оно по сложности было? Как раздробить каждую песчинку в тачке песка, а затем заставить ее переместиться с такой точностью, чтобы каждая попала в свою ячейку?

― Ты так сможешь? ― спросил я.

― Шутишь? Да ни в жизнь! ― замахал короткими ручками Васька. ― Тут не знаю кем надо быть, чтобы эдакое осилить.

― А зачем?

― Что ― зачем?

― Осиливать.

― Так он почти неуязвимым получился. Его пуля не пробьет.

Я задумался, затем сказал:

― Стоп, стоп. Как так ― не пробьет? Я его двумя выстрелами уложил. Никакой сверхкрепости не вижу. На гуля кладбищного и то больше тратишь подчас.

О целом магазине десятимиллиметровых пуль из пистолета, что Батый в него выпустил, я упоминать не стал. Батый в грудь стрелял, а любой нечисти сразу надо в голову целиться, если она у нечисти есть, разумеется.

― Повезло тебе… Лари! ― окликнул он тифлингессу.

― Да, милый? ― откликнулась та.