Поход

У нее на поясе висели кожаные подсумки под магазины для СКС-М. Значит, вооружена она была трофейным карабином, а еще это означает, что она или урядника убила, или гражданского. Эльфам никто таких винтовок не продает: не положено. А трофеями они чаще всего не делятся ― сами носят, как признак доблести. Значит, одна человеческая жизнь как минимум на ее счету есть.

Интересно, сколько ей лет? Они же почти бессмертны, а лет до трехсот эльфийки выглядят сущими девчонками. Вытянутые к вискам глаза, острые ушки, белые волосы необычного розоватого оттенка. Тонкие губы, искусанные в кровь мелкими ровными зубами.

Зубы оскалены в муке, кровь запеклась между ними. Очень тонкие, красивые пальцы. Хрупкие запястья. Тонкие щиколотки в сапожках из тонкой кожи какой-то ящерицы, с мягкими подошвами. Красивые они, эльфийки эти. Как статуэтки.

Я понял глаза, глянул в сторону леса. Гуль не ушел, так и прячется за кустами. Ждет, когда я уеду. Гули тупые, но все же разумные. Можно убить, но мне его не заказывали. И придется гоняться: он живучий, уязвим лучше всего для огня, а зажигательная картечь у меня только в обрезе. Можно стрелять и обычными пулями, раз так десять в грудную клетку, да поди попади в него десять раз.

Он же не пень, чтобы на месте стоять. Убежит подранком ― только разозлится. А в голову могу и не попасть, она как раз толстым суком скрыта, и метров триста до него. И затянется охота до темноты, а ночью здесь одному оставаться… Ладно, пускай поживет.

Я вернулся к машине, полез за спинку своего сиденья. Там стояла ведерная канистра из красной лакированной жести, с руной «Омм» на боку, символизирующей всеуничтожающий и вечный огонь. Я называл это бензином, но на самом деле жидкость в канистре была ближе к скипидару и производилась друидами.

Они уверяли, что именно этот огонь уничтожает все и до конца, а главное ― очищает. Жалко мне эту эльфийку так бросать, кладбищенской твари на поживу. Хоть и не люблю я эльфов, здорово не люблю, но слишком она хрупкая, слишком красивая.

Я открыл канистру, оттуда распространился запах свежей хвои. Вот так, в лесу жила, лесным же средством тебя и схороню. Считай уважением посмертным. Встретил бы живой и с оружием ― таким добрым не был. Убил бы.

Я полил тело несколькими быстрыми всплесками.

Много этой жидкости не надо: это не бензин, это магия. Затем отошел, крикнул заклинание, написанное на канистре. Тело вспыхнуло ярким, чуть зеленоватым пламенем, которое взметнулось метра на три, затем опало, и через минуту на месте тела осталась лишь вытянутая кучка пепла.

― Ну и боги с тобой, ― прошептал я. ― Не знал я тебя и не узнаю. И век бы не знать. Покойся с миром.

Сел в машину да и дальше поехал, без встреч и приключений. За это время над головой трижды пролетали пары «коршунов».