Правосудие Бешеного

Малютин терялся в догадках - задача, которую ему преподнесла судьба, была с таким количеством неизвестных, что не имела решения. И самое печальное было в том, что он никуда не смел обратиться за помощью - ни в ФСБ, ни в МВД, - перед людьми, знавшими его не один десяток лет, ему было мучительно стыдно признаться в том, что с ним случилось. Хотя, наверное, любой объективный человек согласился бы с тем, что реальной вины Малютина в случившемся нет. Но он так и не мог преодолеть терзающий его стыд...

- Посмотрел, - сухо ответил он, ожидая, что будет дальше.

- Надеюсь, тебе ясно, что если мы захотим, то достанем твоего сына из-под земли и разрежем на мелкие кусочки.

Их мы скормим собакам, а тебе отправим на память о сыне его скальп и уши...

- Что вы хотите? - перебил неизвестного Малютин.

- Послезавтра ты будешь читать свой доклад в Думе. Мы примерно знаем, о чем ты хочешь говорить. Так вот, перед выступлением ты покажешь свой доклад нам и будешь читать его только в нашей редакции.

- Это невозможно... - тихо сказал Малютин и вытер выступивший на лбу пот.

- Что? Попробуй только не сделать так, как тебе говорят! Сначала мы долго-долго будет насиловать твою дочь-школьницу, потом наступит черед твоего любимца-сына.

А если судьба твоих детей тебя ничему не научит, тогда кассета с твоей голой жопой облетит весь мир, и тебе не останется ничего другого, как повеситься от стыда...

Даже сидя в кресле, Сергей Петрович почувствовал нервную дрожь в ногах. Его горло пересохло, и поэтому, когда он сказал свою следующую фразу, его голос звучал очень хрипло и тихо:

- Хорошо... Я вас понял. Как вы себе представляете техническую сторону вашего редактирования?

- Вот это совсем другой базар! - похвалил Малютина невидимый собеседник.

Да не волнуйся ты, в самом деле! Никто ничего и не поймет, у нас ребята ушлые работают. Расставим кое-какие акценты, а тебе за это...

- Мне лично ничего не надо, оставьте только мою семью в покое...

- Ладно, договоримся! А насчет доклада сделаем так: завтра вечером к тебе в Прокуратуру приедет мой человек. Доклад отдашь ему. А утром, когда появишься в Думе, мы его тебе лично в руки вернем. О'кей?

- Да, я все понял.

- А ты мне нравишься таким понятливым! - хохотнул неизвестный и положил трубку."

"Малютин откинулся в кресле: этот разговор напрочь выбил его из рабочего состояния.

Сергея Петровича охватила нервная дрожь, хотелось немедленно сбежать куда глаза глядят, забиться в какую-нибудь глубокую щель, только не участвовать во всем этом гадком шоу, которое для непосвященных именуется ""российская политика""... Господи, за что ему такое наказание?!

Он едва не взвыл от бессилия. Потом все-таки собрался, сжал волю в кулак: он не имеет права хныкать! Не имеет права! Он должен думать о своих близких. Ради них Сергей Петрович был готов на все.