Под британским флагом

Этот, судя по возрасту (года двадцать три), не смог сдать экзамен на лейтенанта и решил, что синица в руке лучше журавля в небе. Через несколько лет станет мастером и будет получать, как второй лейтенант.

— Садись, Боб, — предложил я своему спутнику. — Послушаешь, что расскажут нам старожилы о порядках на корабле.

Когда Роберт Эшли садился рядом со мной, по другую сторону стола началось шевеление. Восемнадцатилетний, прижав к кровоточащему носу левый рукав рубахи, поднял и поставил на стол упавшую миску и принялся складывать в нее рассыпавшиеся сухари.

Игральные карты клал на скамейку. Бывший диктатор кокпита сел на палубу, привалившись спиной к переборке. Его левая рука лежала на правом плечевом суставу. Там, видимо, болело сильнее, хотя физиономия выглядела художественнее. Жизненный опыт подсказывал мне, что через несколько минут оба голубых глаза заплывут и затеряются на фоне синяков. Из свороченного носа медленно текла кровь, которая при тусклом освещении казалось почти черной.

Послушать о порядках нам помешали торопливые шаги — несколько человек, не менее трех, спускались по трапу.

Я подумал, что это подтягивается подмога моим врагам и приготовился и дальше пооправдывать название кокпита.

— Морпехи! — шепотом произнес Джон Хантер и зашипел на шакала Табаки: — Спрячь карты, дебил!

В кокпит первым вошел офицер в красном мундире, но с якорями на пуговицах. На ногах у него были гессенские сапоги, модные теперь. Они похожи на ковбойские — ниже коленей и украшены спереди кисточками. Правда, не знаю, есть ли уже ковбои? Соединенные Штаты Америки недавно освободились от британской власти.

Пройдет каких-то лет двести и британцы станут служить комнатными собачонками у янки. По крайней мере, своего премьер-министра они будут величать американским пуделем. Офицеру было от силы лет двадцать. Тонкие светлые усики казались на его румяном лице приклеенными. Взгляд суров, но почему-то не пугал. Вместе с офицером прибыли и два морских пехотинца с мушкетами. На кораблях морские пехотинцы выполняют еще и роль полиции.

Мы все встали, в том числе и поверженные мной противники.

— Что здесь случилось? — спросил офицер, обращаясь ко всем, но ответ ожидая от бывшего деспота кокпита.

Тот не спешил отвечать, поэтому я высказал предположение:

— Мне кажется, джентльмены упали с трапа.

Теперь им оставалось или подтвердить мои слова, или отречься от джентльменства.

— Да, споткнулся, — еле шевеля разбитыми губами, прошепелявил поверженный деспот.

— Ты тоже споткнулся? — задал лейтенант вопрос шакалу Табаки.

В ответ прозвучало что-то невразумительное. Видимо, врать ему не хотелось, а правду говорить побоялся.