Преодолевая сопротивление (СИ)

Открыто чувств никогда не проявляла, за исключением одного ритуала – когда утром будить заходила, целовала меня в макушку. На этом всё. Обнимать её было нельзя, мне так думалось, проверить я так и не решилась. Когда мне было восемнадцать, так вышло, что наши с ней пути разошлись. Но к тому времени, благодаря ей, в моей голове была чёткая картинка жизни предстоящей, полностью посвящённой медицине.

Когда я к маме приходила на работу в больницу, ещё около регистратуры набирала полную грудь воздуха. Обожала запах больниц. Там пахнет жизнью. Ни лекарствами, ни смертью, именно жизнью.

Пока за тебя борются, пока ты сам борешься – ты живой. То, что это место моё, я поняла лет в двенадцать. В пятнадцать, после девятого класса, я пошла учиться в колледж медицинский. Таким был путь в другой мир, в мир где живут и работают совершенно особенные люди. Я так врачей видела. Почти не ошиблась.

Для кого-то, возможно, иначе, но меня с рождения в океан сбросили. Он прекрасен. Вода теплая, прозрачная, солнышко светит, небо голубое -голубое. Но есть одно «но» - сложишь лапки, пойдешь ко дну. Был момент в жизни, когда именно военная медицина мне помогла собраться, обычная не справлялась.

"

"Когда училась в колледже, параллельно санитаркой работала. Менялась сменами, выходила на несколько подряд идущих, лишь для того чтобы была возможность операционную мыть. В награду разрешали иногда поприсутствовать на операции. Такую систему бонусов ввел Ильюшин Геннадий Андреевич, ветхий старичок с волшебными руками. С ним же проходила и моя первая самостоятельная операция. Это была болезнь с первого вдоха. Безоговорочная любовь. Сейчас процесс кажется очень простым, но сперва была долгая подготовка, получение сертификата по сестринскому делу.

Мне нравилось настолько, что я была уверена, что никогда не смогу уйти из операционной в линейное отделение. Никогда. Либо сменить оперблок, либо уйти из профессии вовсе. Мои взгляды изменились единожды, когда желание быть поближе к детям перевесило всё. Хватило меня на три месяца бумажной работы. В тот момент мы с Димой познакомились. Стечение обстоятельств. Меня не должно было быть там. Но вышло, как вышло.

В моей жизни Дима, как инородный предмет. До него мне не нравились ни высокие, ни высокомерные парни.

Шумные компании, дорогие тачки и рестораны, успех из всех щелей лезущий… ничего из этого мне нужно не было. Но это мелочи на фоне того, что после мужа Дима единственный человек, которого я в свою жизнь решилась впустить. Объяснить эту особость его я не могу. Много раз я задавалась вопросом. Миллионы раз.

Рядом с Димой спокойно, несмотря на то, что доверия полного нет. И сил это прервать, тоже нет. Я подсела. Даже когда мы не вместе, думаю о нём, вспоминаю прикосновения.