Придворный Медик

А если учесть, что история с Григорьевым так до сих пор и не закончилась…

— Как не закончилась? — напрягся Дубков. — Вы ведь уже излечили его от инфаркта. Разве нет?

— Излечил, но этого оказалось недостаточно. Сейчас за жизнь Григорьева бьётся сразу несколько отделений, Эдуард Дмитриевич. И я молю бога, чтобы в итоге не выяснилось, что и за этим тоже стоите вы.

— Да что вы такое говорите, Владимир Борисович⁈ — вздрогнул Дубков. — Я уже понял, что допустил непоправимую ошибку. Усвоил свой урок. Зачем мне и дальше вредить Григорьеву? Тем более вы ведь сами понимаете. Изначально я, наоборот, хотел ему помочь…

— И всё же это подозрительно, — произнёс Миротворцев. — Поэтому скажу вам прямо, Эдуард Дмитриевич. Пока что я не говорю о своих подозрениях главному лекарю. Но если господин Преображенский решит, что в кому Григорьева ввели вы, а затем найдёт доказательства вашего преступления, считайте, что одним увольнением дело не ограничится. Вас посадят.

— Да прекратите же вы! Сейчас же! — взмолился Дубков. — Клянусь, я ничего не сделал! Меня уже наказали — этого достаточно. И вообще — в ту ночь дежурил Булгаков, а не я. Значит, и вопросы стоит задавать этому нахалу. Уверен, он просто хочет меня подставить.

Эдуард Дмитриевич спешно покинул кабинет заведующего. Влетел в ординаторскую, заперся изнутри и схватил себя за волосы.

Он ещё никогда так не рисковал. Из-за проклятого Григорьева теперь под угрозой не только его репутация, но и жизнь.

Виктор Шолохов поручил Дубкову убить стражника, чтобы тот не пришёл в себя и не проболтался. Планировалось подстроить всё так, чтобы Григорьев умер во время дежурства Булгакова. Тогда бы всю вину свалили на него.

Однако Эдуард Дмитриевич уговорил графа провести эту операцию иначе. Дубков не захотел рисковать, а потому вместе с Шолоховым они наняли другого человека. Эдуард Дмитриевич лишь руководил им. Объяснял, какие препараты нужно ввести, в какой дозе и в какое время.

Своими руками он делать этого не хотел.

Но Булгаков нарушил все его планы. Теперь уже не получится даже предсказать, чем всё это закончится. Григорьев придёт в себя в любой момент. И тогда правда может всплыть наружу.

Дубков понимал, что он в любом случае пострадает. Либо его раскроют и его накажет Преображенский, либо план окончательно провалится и с ним уже будет разбираться Виктор Шолохов.

И стоило Дубкову подумать о графе, как тот принялся ему звонить. Трясущимися руками Эдуард Дмитриевич взял в руки телефон и ответил на вызов.

— Я уже в курсе, что Булгаков доложил главному лекарю о покушении на жизнь Григорьева, — вместо приветствия произнёс Шолохов. — Дело ещё не завели. Пока что ограничились внутренним расследованием. У вас осталась лишь одна попытка, господин Дубков.