Придворный Медик

Пришлось солгать, что я приютил мальчишку-беспризорника, но чтобы не нарушать закон, всё же отдал его в приют.

Разумеется, пришлось ещё немного доплатить, чтобы история уж точно сошла за правду, и теперь нам позволяют видеться раз в две недели.

— Фух… — выдохнул Евгений Кириллович. — Не думал, что скажу это, но всё-таки вы правы, Булгаков. Удружил нам Дубков — словами не передать. Не знал даже, с чем проводит дифференциальную диагностику.

— Главное, что нам, в отличие от него, хватило ума вызвать нейролекаря, — сказал я. — Если бы Эдуард Дмитриевич сразу же отправил пациента к господину Сергееву, возможно, до такого состояния он бы не дошёл.

— Верно, — кивнул Гаврилов. — Так, ну что, Павел Андреевич? Я тут до утра остаюсь. Если желаете, могу продолжить экскурсию по отделению.

Удивительно, как изменилось его отношение ко мне всего за сутки. Два дня назад он запретил мне даже приближаться к пациентам, вчера собирался уволить, а сегодня уже предлагает вместе подежурить.

Отлично, процесс пошёл!

— С радостью бы остался с вами, Евгений Кириллович, но сегодня меня ещё ждут другие дела. В следующий раз обязательно останусь, — пообещал я.

— Хорошо, — кивнул Гаврилов. — Тогда до завтра, Булгаков.

Я уже собрался покинуть смотровую, но наставник бросил мне вслед ещё одну фразу.

— Хорошая работа.

Коротко и ясно. Что ж, думаю, это можно считать признанием. Или хотя бы почвой для него.

— Взаимно, Евгений Кириллович. Мы с вами ещё горы свернём!

* * *"

"Эдуард Дмитриевич Дубков затянул пояс домашнего халата и, смакуя удовольствие от хорошо проведённого вечера, расположился в своём кресле. Спина приятно ныла после сеанса массажа. Дубков разомлел и практически задремал, однако его привёл в чувство телефонный звонок.

Не открывая глаз, он нащупал свой мобильник и, даже не посмотрев, кто его вызывает, ответил на звонок:

— Дубков слушает, — протянул он.

— Ты идиот? — вместо приветствия раздался до боли знакомый старческий голос.

Эдуард резко открыл глаза, оторвал телефон от уха и взглянул на имя абонента.

«Сергеев Алексей Георгиевич».

— Ч-что, простите? — оторопел Дубков. Но всё же решил переспросить на всякий случай, надеясь, что ему это послышалось.

— А я думал, что это у меня проблемы со слухом, — фыркнул Сергеев. — Ещё раз спрашиваю, Дубков. Ты — идиот?

— Вы что себе позволяете⁈ — возмущённо прокричал Эдуард Дмитриевич. — Что за хамство?

— Рот мне закрывать не надо. Я тебя не боюсь, Эдуард. И угрозы свои можешь оставить при себе. Мне восемьдесят пять лет. Воспользуешься своими связями, чтобы уволить меня — пускай. Давно пора на покой, — произнёс Сергеев.

— Вы что несёте, Алексей Георгиевич? — не веря своим ушам, спросил Эдуард.