Проблема полковника Багирова

Тарика я считала другом.

Пытаюсь придумать хоть какое-то оправдание, чтобы достучаться до неадекватного ревнивца. Единственное, что приходит в голову — что наш поцелуй — русская традиция. Тарик не поверит. Да никто бы не поверил.

— Я должна перед тобой оправдываться? — лучшая защита — это, кажется, нападение? — Ты мне муж? — тыкнув в грудь пальцем. — Может, брат? Или жених? — меня захлестывает злость. — Я считала тебя своим другом, Тарик! Но друзья так себя не ведут! Ты меня разочаровываешь! Все эти месяцы я тебе доверяла. Мы делали хорошее дело — помогали жителям твоей страны, а теперь ты со мной играешь, Тарик? Севера я знаю много лет! Очень много лет! — перехожу на крик, нервы сдают. Слишком много навалилось за последнее время, я устала все держать в себе. — Хочешь знать, почему я позволила ему поцеловать себя? Я в него с детства влюблена, — сейчас уже не имеет смысла разыгрывать из себя святую невинность.

— Тихо… Не кричи, Аврора, — он косится на ворота, возле которых стоят два охранника, я забыла, что мы не одни. — Они пожалуются Иссаму, что я позволил женщине на меня кричать, — Тарик абсолютно серьезен, в его голосе даже слышатся предупреждающие нотки.

— Мне тебя ударить хочется, — и я не шучу.

— Твои глаза сверкают, как звезды, когда ты злишься, — произносит он. Пальцы Тарика перестают сжимать подбородок. Большим пальцем нежно оглаживает нижнюю губу, оттягивает ее вниз. — Я не могу на тебе жениться, — с сожалением и злостью.

Я не спешу напоминать, что замуж за него не вышла бы ни при каких обстоятельствах. Я в нем никогда не видела мужчину. Мужчину в полном смысле этого слова я видела только в Севере.

Отшатываюсь, когда Тарик наклоняется ко мне, тянется к губам.

— Не надо, — мотнув головой, упираюсь ладонью в грудь. Как же отличается его тело от крепкого торса Мирона. Тарик — желе, Север — гранит.

— Я хочу тебя поцеловать, — злится Тарик. В нем взыграла мужская гордость, ему хочется доказать, что он лучше Багирова, а его поцелуй оставит след в моей душе или разожжет пожар страсти.

— Нет, — упрямо. — Я не хочу испортить нашу дружбу, Тарик. Если ты хочешь перечеркнуть все то хорошее, что между нами было, валяй, целуй! — скрещиваю руки на груди, но на всякий случай отступаю на шаг. Тарик сверлит меня упрямым взглядом, он не готов сдаться. — Я не поеду с тобой, — отступая еще на шаг.

— Я могу заставить силой, — упрямо вздернув подбородок, сжимает челюсти. Оглядываюсь на людей Иссама, они наблюдают за нами. В воздухе виснет тишина. Не буду его уговаривать. В душе растет разочарование, я ошиблась в этом человеке. — Но я этого не буду делать, — неожиданно произносит Тарик. Я не спешу радоваться. — Ты навестишь брата, а перед возвращением Иссама я привезу тебя сюда. Даю слово.