Разрушительная любовь

– Это правда? Получается, ты мне врал?

– Ава, я твой отец, – Майкл провел рукой по лицу, его глаза горели. – Я бы никогда тебя не обманул.

Я переводила взгляд то на него, то на Алекса. Голова болела все сильнее. Происходило слишком много всего, открывалось слишком много секретов. Но в конце концов мне пришлось поверить себе.

– А я думаю иначе, – сказала я. – Я думаю, ты обманывал меня всю мою жизнь.

Майкл сохранял страдальческий вид еще несколько секунд, но потом его лицо исказилось, превратившись в отвратительную маску. Глаза сверкали радостной злобой, а рот растянулся в насмешливую ухмылку.

Он больше совсем не походил на моего отца. И вообще на человека. Он выглядел как монстр из моих ночных кошмаров.

– Браво, – он медленно похлопал в ладоши. – Я почти тебя убедил, – заявил он мне. – Видела бы ты собственное лицо. Клянусь, миссис Джеймс правда была, – со смехом сказал он. От противных звуков встали дыбом все волоски на моем теле. – Классика. Ты и правда поверила в собственное безумие.

Алекс дернулся в сторону Майкла, но я слегка покачала головой. Мне хотелось убежать и спрятаться, но адреналин вынуждал говорить.

– Почему? Я была ребенком, – у меня задрожал подбородок. – Я твоя дочь. Зачем ты так со мной обошелся? Скажи правду, – я сжала зубы. – Больше. Никакой. Лжи."

"– Правда субъективна, – Майкл откинулся на спинку стула. – Но тебе так сильно хочется знать? Вот моя правда – на самом деле ты мне не дочь. – Он горько улыбнулся, услышав мой резкий вдох. – Да-да. Твоя сучка-мать мне изменила. Видимо, во время одной из моих командировок. Она постоянно жаловалась на мое частое отсутствие, словно мой чертов бизнес не обеспечивал ей крышу над головой и уютную, теплую дизайнерскую одежду.

Я всегда подозревал, что ты не моя, – ты совершенно на меня не похожа, но думал, может, ты просто в Венди. А потом втайне сделал тест на отцовство, и – подумать только! – оказалось, ты действительно не моя. Твоя мать пыталась все отрицать, но против такого явного доказательства не поспоришь. – Он помрачнел. – Разумеется, в процессе развода мы об этом не упоминали. Информация просочилась бы наружу, и мы оба могли потерять лицо.

В китайской культуре мало что может быть страшнее потери лица.

Разумеется, кроме попыток убить собственную дочь.

– Если я не твоя дочь, почему ты так бился за опеку? – спросила я, едва ворочая языком.

Губы Майкла изогнулись в усмешке.

– Я не бился за опеку над тобой. Я бился за Джоша. Он действительно мой сын. Тест подтвердил. Мое наследие, мой преемник. Но поскольку правду о тебе знали только я и твоя мать, вы с Джошем шли комплектом. К сожалению, кроме исключительных обстоятельств, суд почти всегда принимает сторону матери, так что… – он пожал плечами.