Разрушительная любовь

Уходи, хватит себя позорить! – кричала гордость, но тот ужасный огонек надежды заставлял бороться до конца.

– Хочу спросить.

Он скучающе поднял бровь.

– Ты и я, – я боялась спрашивать, но должна была узнать. – Было ли реальным хоть что-то?

Алекс замер, и я задержала дыхание, надеясь, молясь…"

"– Я пытался предупредить тебя, милая, – сказал он с бесстрастным видом. – Советовал не романтизировать меня, ожесточить свое мягкое сердце. В качестве благодарности за доброту, проявленную ко мне за все годы. Но ты все равно в меня влюбилась, – он сжал зубы. – Считай это уроком на будущее. Красивые слова и красивые лица не означают красоту души.

Надежда обратилась в пепел.

Мое мягкое сердце? Нет. У меня больше не было сердца вообще. Он вырвал его из груди, разрезал на лоскуты острыми лезвиями слов и не задумываясь выбросил клочья прочь.

Нужно что-то сказать. Хоть что-нибудь. Но я ничего не могла придумать. Я хотела вернуть хотя бы йоту прежнего гнева и боли, но ничего не выходило. Я оцепенела.

Я могла простоять там целую вечность, если бы бережные руки не отвели меня в машину Риса. Мне показалось, Бриджит прошипела что-то Алексу, но я не уверена. Мне было плевать.

Плевать на все.

Бриджит не пыталась меня разговорить или накормить банальностями. Это лишь усугубило бы ситуацию. Она позволила мне молча сидеть и смотреть в окно, где проплывало одно мертвое дерево за другим. Я не могла вспомнить, почему я люблю зиму. Все выглядело тусклым и серым. Безжизненным.

Я просидела так всю дорогу до Мэриленда. Там начался дождь, мелкие капли сыпались на окно, словно кристаллы. Я вспомнила день, когда Алекс приехал за мной, потому что я застряла под дождем. И. Сломалась.

Все эмоции, накопленные за последние часы – или последние месяцы, – вырвались наружу. Я почувствовала себя муравьем, захваченным приливной волной, и я не собиралась бороться. Я позволила им накрыть себя с головой – боли, гневу, разбитому сердцу, предательству и печали, – пока не защипало глаза, а мышцы не заболели от тяжелых всхлипов.

Каким-то образом я оказалась на коленях у Бриджит – свернулась калачиком, пока она гладила меня по волосам и бормотала что-то успокоительное. Наверное, страшно неприлично рыдать на коленях у принцессы, но мне было плевать.

Почему со мной так всегда?

Почему никто не может меня полюбить? Почему я такая доверчивая?

Мой любимый цвет?

Желтый.

Мой любимый вкус мороженого?

Мятное с шоколадной крошкой.

Ты освещаешь мою тьму, солнце. Без тебя я потерян.

Ложь. Все ложь.

Каждый поцелуй, каждое слово, каждая секунда, которыми я так дорожила… Все испорчено.

Глаза обожгло жидким пламенем. Я не могла дышать. Все болело, внутри и снаружи, и я рыдала ужасными, жалкими, душераздирающими слезами.

Майкл меня обманывал. Алекс меня обманывал.