Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

Как кровеносный сосуд, соединивший трех расставшихся когда-то людей. Очень тонкий, вот-вот лопнет, но в нем все еще бьется горячая кровь. Музыка так сильна, что это возможно. Всякий раз, слушая эти звуки, Цкуру оживлял тех двоих в своей памяти. Иногда ему даже чудилось, будто они тихонько сидят с ним рядом и дышат тем же воздухом, что и он.

Оба они исчезли из жизни Цкуру. Ничего не объяснив, совершенно внезапно. Впрочем, «исчезли» – не то слово. Скорей уж просто выкинули его из своих жизней за ненадобностью.

Конечно, эта рана не зажила до сих пор. Но в итоге разве каждый из них не нанес куда более страшную рану себе самому? В последнее время Цкуру все чаще думал именно так.

Да, возможно, я – человек-пустышка, рассуждал он. Но ведь именно в моей пустоте эти люди, хотя бы и ненадолго, обрели пристанище. Как одинокие ночные птицы находят себе приют под крышей брошенного дома, чтобы пережить день. Такие птицы наверняка любят сумеречные и тихие пустые пространства. А значит, и Цкуру должен быть благодарен собственной пустоте…

Последняя нота «Сонета Петрарки» растаяла, пластинка закончилась, игла возвратилась на рожок.

И Цкуру поставил ту же сторону с начала. Игла бесшумно заскользила по дорожке, Лазарь Берман вновь заиграл «Le Mal du Pays». Как всегда, филигранно и с чувством.

Прослушав всю сторону еще раз, Цкуру переоделся в пижаму и забрался в постель. Погасил ночник у подушки – и опять поблагодарил Небеса за то, что его бездонная тоска не имеет ничего общего с ревностью. Пожирай его сердце ревность, он бы точно не заснул до утра.

Перед тем, как сон окутал его, он успел ощутить во всем теле удивительную мягкость и подумать, что не расслаблялся так уже очень давно.

И это ощущение стало последним в тот небогатый на события день, за который он был благодарен.

Во сне он слушал, как гугукают ночные птицы.

14

Сойдя с самолета в аэропорту Хельсинки, он первым делом поменял иены на евро. Затем нашел пункт сотовой связи, где купил простейший мобильник для звонков с предоплатой. И, закинув сумку на плечо, отправился на стоянку такси. Там сел в старенький «Мерседес» и сообщил водителю название отеля.

Всю дорогу из аэропорта по скоростному шоссе он разглядывал темно-зеленые деревья и рекламные щиты с надписями на финском за окном.

И хотя за границей он был впервые, ощущения, будто мир вокруг какой-то иной, не появлялось совсем. Разве что перелет получился очень уж долгим, но после посадки – все равно что приехал в Нагою. Только деньги в бумажнике стали другими, вот и вся разница. Даже одет он был как всегда – бежевые брюки, черная футболка, бледно-коричневый пиджак и кроссовки. Сменной одежды он не брал почти никакой: если понадобится, всегда купить можно.