Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

Иностранец, да еще и один-одинешенек – что может быть логичнее? Совершенно естественное состояние. Придя к этой мысли, он наконец успокоился и, жестом подозвав официанта, заказал бокал вина.

Вскоре вино принесли. А еще через пару минут у входа в заведение появился старичок в поношенном жилете и панаме, с аккордеоном и собакой на поводке. Уши у собаки стояли торчком. Привычным движением, точно ставит лошадь в стойло, он привязал собачий поводок к фонарному столбу и, оставив ее там, заиграл какой-то северный фолк. Играл здорово, самозабвенно, как и подобает настоящему ветерану уличной музыки.

Публика то и дело подпевала ему. А потом стали заказывать песни, и кто-то попросил «Don’t Be Cruel»[40] Элвиса Пресли на финском. Все это время черная худая собака просидела недвижно, задрав голову к неведомой точке в небесах. И даже ухом ни разу не повела.

«Объяснять что-либо в этой жизни вообще очень трудно, – сказала Ольга. – Не важно, на каком языке».

Она права, подумал Цкуру, глотнув вина. Особенно если объясняешь не другим, а самому себе. Очень важно не перестараться, иначе где-нибудь обязательно вылезет ложь.

Завтра ведь наверняка станет ясней, чем сегодня, поэтому лучше не торопиться и подождать. Ну а не станет ясней – что поделаешь. Бесцветный Цкуру Тадзаки останется таким и дальше. Кому от этого плохо?

Он снова подумал о Саре. О ее мятно-зеленом платье, беззаботном смехе и мужчине, с которым она шагала под руку. Но все эти мысли никуда его не вели. Души людей – одинокие ночные птицы. Долго выжидают добычу, затаившись, а когда приходит время, срываются с ветки и летят прямо к цели.

Он закрыл глаза и прислушался к аккордеону.

Простая мелодия едва доносилась сквозь гул голосов. Как пароходный гудок, заглушаемый ревом прибоя.

Выпив полбокала, Цкуру положил на столик пару банкнот с какой-то мелочью и поднялся. Проходя мимо аккордеониста, бросил ему в шляпу монету в один евро, как поступали все, потрепал по загривку собаку у фонаря (та, впрочем, даже не шелохнулась) и побрел обратно в отель.

По дороге Цкуру купил в киоске бутылку минералки и более подробную карту южной Финляндии."

"В скверике посреди широкой улицы стояли в ряд каменные шахматные столы, за которыми сидели люди и играли принесенными с собой фигурами.

Здесь были только мужчины, в основном – старики. В отличие от публики в пиццерии, все игроки молчали, как и наблюдавшие за ними болельщики. Определенно, сосредоточенность требует тишины. По улицам ходило много пешеходов с собаками. Собаки тоже молчали. Вокруг пахло то жареной рыбой, то шавермой. На часах было почти девять, но цветочник все предлагал букеты самых разных сортов и оттенков, словно забыв о том, что надвигается ночь.