Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий
Он был юн, об окружающей жизни знал еще очень мало. Да и новый токийский мир сильно отличался от среды, в которой он вырос. Мегаполис оказался куда огромней, чем он себе представлял. Слишком большой выбор того, чем можно заняться, слишком непривычно общаются друг с другом люди, слишком быстро несется жизнь. Из-за всего этого он никак не мог настроить баланс между собой и окружающими. Но главное ― в те годы ему еще было куда возвращаться. Садишься на Токийском вокзале в «Синкансэн» ― и через каких-то полтора часа прибываешь в «нерушимый оплот гармонии и дружбы». Туда, где время течет неспешно и всегда ждут те, перед кем еще можно распахнуть душу.О том, что это место бесследно исчезло, он узнал на втором курсе, во время летних каникул.
– На самом деле, хоть это и запрещено, на каждой станции, которую я построил, есть мое имя. Выцарапано гвоздем в еще не застывшем цементе. В каком-нибудь никому не заметном месте… Так и написано: «Тадзаки Цкуру»[43].
Эри рассмеялась.
– Даже когда ты умрешь, твои замечательные станции обязательно останутся… Вот и я на донышках своей посуды тоже подписываюсь инициалами.
Цкуру поднял голову и взглянул на нее.
– А хочешь, я о своей подруге расскажу?
– Ну еще бы, – сказала Эри. И соблазнительно улыбнулась: – Очень любопытно, что у тебя там за башковитая подруга…"
"И Цкуру рассказал о Саре.
Эри выслушала его очень внимательно. Не перебивая и ни о чем не спрашивая, а когда он закончил, сказала:
– Послушай, Цкуру. Добейся ее. Несмотря ни на какие обстоятельства. Поверь мне. Упустишь эту женщину – боюсь, не добьешься уже никого.
– Но… я не знаю, смогу ли ее удержать.
– Почему?
– У меня не настолько сильное эго. Я бесцветный. Мне нечего ей предложить из себя, изнутри. Это у меня с детства. Всю жизнь как пустой сосуд. С формой вроде бы порядок, а внутри ничего. Вряд ли я тот, кто ей подходит. Боюсь, через какое-то время Сара узнает меня чуть лучше, сильно разочаруется и сама уйдет от меня.
– Цкуру. Ты должен быть смелым и верить в себя. Я же умудрилась в тебя влюбиться! И даже какое-то время думала посвятить тебе жизнь. Чего бы ты ни захотел от меня, я на все была готова.
– Это, конечно, приятно слышать, – вздохнул он. – Правда. Но я-то говорю о себе сегодняшнем. Вот в чем загвоздка. Мне уже тридцать шесть, но как только задумываюсь, кем я стал, меня тут же уносит в далекое прошлое. Что с этим делать, даже не представляю, особенно теперь. Ведь так сильно я еще не привязывался ни к кому на свете…
– Даже если ты и пустой сосуд – это же хорошо, – не отступала Эри.











