Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

Девушка за стойкой приема что-то печатала на лэптопе, лишь временами поглядывала на Цкуру и ободряюще улыбалась.

Как и ее двойняшка в салоне «Лексуса», самая обычная девушка. Таких в Нагое тысячи. Стройных, недурных лицом, а то и по-настоящему симпатичных. И неизменно с кудряшками. Большинство заканчивают тот или иной дорогой женский колледж, специализируясь на какой-нибудь буддийской литературе, и нанимаются в местные фирмы секретаршами. Прослужив пару лет, берут отпуск и устраивают шопинг в Париже. Затем находят себе партнера – из сослуживцев посолидней, а то и через брачную контору, – выходят замуж, увольняются.

И дальнейшие годы посвящают тому, чтобы их чадо смогло поступить в престижную частную школу. Сидя в кресле, Цкуру поглядывал на кудрявую ассистентку – и видел всю ее жизнь как на ладони.

Минут через пять габаритная секретарша вернулась и повела его по коридору к двери Красного. Теперь она улыбалась гораздо приветливей, с легким почтением – и чуть ли не преданностью к тому, кого ее босс согласился принять без предварительной записи. Такого здесь, похоже, не случалось почти никогда.

Широко шагая, она вела его за собой, и грохот ее каблуков напоминал уверенную поступь кузнеца, спозаранку идущего в кузницу. Они миновали несколько стеклянных дверей, из-за которых не доносилось ни звука. После конторы Цкуру, где телефоны постоянно звонили, двери хлопали и распахивались, а сотрудники галдели на все лады, эта фирма казалась порожденьем иного мира.

Кабинет Красного, в масштабе всей фирмы в целом, оказался на удивление крошечным. Все тот же скандинавский дизайн: письменный стол, набор из мини-дивана и пары кресел, деревянный стеллаж.

На столе – лампа из нержавейки с претензией на арт-объект и раскрытый «макбук». На шкафу – стереосистема «Bang & Olufsen», на стене рядом – абстрактная картина пугающе пестрой цветовой гаммы. Судя по всему, той же кисти, что и в приемной. Из окна во всю стену открывался вид на широкий проспект, но ни малейшего шума с улицы не доносилось. Июньское солнце расплескало по однотонному ковру на полу свои мягкие, насыщенные лучи.

Все в строгом едином стиле, ничего лишнего.

Интерьер дорогой, но, в отличие от шикарных салонов «Лексуса», в глаза не бросается, будто главная концепция этого кабинета – полная неизвестность того, кто и сколько потратил на его обустройство.

Поднявшись из-за стола, Красный шагнул Цкуру навстречу. Минувшие шестнадцать лет сильно изменили его. Все такой же коротышка – метр пятьдесят с чем-то, но уже заметно полысевший. Жидкие и раньше волосы вконец поредели, лоб стал еще выше, и контуры черепа считывались совсем отчетливо.