Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

Конечно, я могу ошибаться, но полагаю, что шесть пальцев для человека все-таки слишком много. Для эффективного выполнения любой работы пять пальцев – не просто достаточно, но и оптимально. Вот почему шестипалых на свете – ничтожное меньшинство. Проще говоря, естественный отбор побеждает генетическую доминантность.

Выпалив все это на одном дыхании, Сакамото вновь замолчал.

– А и в самом деле, – согласился Цкуру. – Не зря же весь мир постепенно перешел от двенадцатеричной системы исчисления к десятеричной…

– Ну да, просто одна система управляется шестью пальцами, а второй достаточно пяти, – уточнил Сакамото.

– И откуда ты все это знаешь? – спросил его Цкуру.

– В университете ходил на лекции по генетике. Вне программы, из любопытства, – ответил юноша, слегка покраснев.

Начальник станции благодушно рассмеялся.

– Смотри-ка, даже в железнодорожной компании пригождаются знания по генетике! Вот уж действительно: что усвоил нутром – не вырубишь топором…

– И все-таки, – сказал Цкуру начальнику, – по-моему, для тех же пианистов шестые пальцы – бесценное сокровище, разве нет?

– Похоже, что нет, – возразил тот.

 – Говорят, пианистам шестые пальцы только мешают. Как и сказал Сакамото, управлять шестью пальцами для человека – обуза. А вот пятью, пожалуй, в самый раз.

– То есть, выходит, от шестых пальцев вообще никакой выгоды?

– Насколько я знаю, в средневековой Европе шестипалых сжигали на кострах как ведьм и колдунов. В странах, где была инквизиция, всех поубивали. Зато в Брунее, ходят слухи, всех шестипалых с рождения назначают шаманами племени. Хотя много ли в том выгоды, даже не знаю.

– Шаманами? – повторил Цкуру.

– Ну да. Брунейскими.

На этом обеденный перерыв закончился, завершился и разговор. Поблагодарив начальника за обед, Цкуру и Сакамото вернулись в контору.

Уже сидя над чертежами, Цкуру неожиданно вспомнил историю, которую ему когда-то рассказал Хайда о своем отце. А точнее – о джазовом пианисте, долго обитавшем в горном онсэне префектуры Оита. И о загадочном мешочке, который тот клал перед собою на инструмент, прежде чем начать игру. Уж не хранил ли он в том мешочке собственные шестые пальцы, замоченные в формалине? Может, по какой-то причине, уже взрослым, он ампутировал свои лишние пальцы и с тех пор всегда носил их с собой? А перед каждым исполнением обязательно клал на пианино.

Как амулет или талисман…

Конечно, это всего лишь догадки, бездоказательные. И если такое правда случилось, то очень давно, более сорока лет назад. Но чем дольше Цкуру об этом думал, тем больше ему казалось, что именно такое объяснение могло бы заполнить пустоту, зиявшую в истории Хайды.

В мыслях об этом он и просидел до самого вечера с карандашом в руке.