Ревизор в Академии, или Пикантная особенность

И я малодушно ускользнула в сон, где не было тревог.

Глава 13

Открыв глаза, я обнаружила себя в мягкой постели и в незнакомой комнате. Резко села, оглядываясь, и глухо застонала от боли в мышцах. Обнаружив, что на мне ни нитки, прижала к себе одеяло.

– Ты зачем вскочила?

Одна из дверей открылась, и из нее вышел высший, застегивая манжеты на рубашке. Вот кто уже успел одеться, а я продолжала кутаться в одеяло.

– Где я?

– У меня в долине. Отдыхай, я скоро вернусь.

– А вы куда?

Демон смерил меня укоризненным взглядом, а я покраснела. Понимаю, что после всего «выкать» поздно, но не могла себя пересилить.

– В Академию. Не переживай, с ректором я все утрясу. Твоей группе поставят экзамены автоматом. Проверку они прошли и держались хорошо.

– Я с вами!

Дернулась к нему, но так и замерла, сжимая одеяло, не голой же идти.

– А где моя одежда?

– Ну куда ты собралась?

Демон подошел и присел на постель, погладил меня по плечу. И тепло разлилось по телу. Странно…

– Вещи твои сожгли, еще раз сожгли, чтобы наверняка, как ты и просила, а пепел развеяли. Я заберу все твое из Академии. Но и без этого вызовем портниху, подберешь себе гардероб.

Я насторожилась.

– Зачем мои вещи из Академии забирать?

– Ну как же, медовый месяц. Проведем его здесь или у тебя есть другие предпочтения?

– К-к-какой м-медовый месяц?!

– Цветочек, только не говори, что не помнишь, – нахмурился высший. – Вспоминай! «Я твоя», «я твой»… соединение тел и душ. Клятву закрепления я произнес. Смотри.

Взяв меня за руку, поднес к носу запястье с брачной татуировкой.

– А-а-а! – заорала я в ужасе.

Наверное, это у меня от переохлаждения все-таки температура поднялась.

Сначала я пощипала себя за руку, почти до синяков. Больно! Потом попыталась оттереть татуировку пальцами. И все это под укоризненно-насмешливым взглядом Хама.

– Нет, нет, нет! – шептала, тряся рукой в слабой надежде, что она оторвется и убежит подальше.

– Ну все, Цветочек, мне обидно вообще-то!

Я вскинула на него взгляд, который репетировала перед зеркалом для особо строптивых адептов. И, кажется, Хам несколько проникся. По крайней мере улыбаться перестал и спросил:

– Ты правда ничего не помнишь?

– Я точно не помню, чтобы давала согласие на брак.

– Ты сама сказала, что моя.

Хмуро уставилась на самодовольную рожу высшего. Потом кое-что вспомнила:

– Ты сам спросил, что эльфы говорят в таких случаях! О браке речи не было.

Потом ощутила, как глаза просто округляются до размеров блюдец, и прошептала:

– Да ты воспользовался моим… моим… моей…

– Страстью, да? – подсказал Хам, чуть подаваясь вперед.

Ласково погладил меня по щеке, но тут же вынужден был торопливо отдернуть ее.