Роковая Роксана

– Они тут витают в воздухе.

- Витают вместе с Бэдфордами? Это ведь их вы расспрашивали?

- Неважно, кого я расспрашивал, - граф поставил палец против имени отчима, - но многие уверены, что ваш отчим испытывает к вам совсем не отеческие чувства.

- Это было бы странно, - пожала я плечами. – Он мне не отец. И не обязан любить меня, как дочь. Но Аделард всегда относился ко мне и к Стелле с уважением, очень тепло… Такие слухи – они оскорбительны. И не соответствуют действительности.

- Рад это слышать, - согласился граф. – Но, признаюсь, я первым делом заподозрил именно его…

- И ошиблись!

- В моей практике, - продолжал он, будто меня не услышал, - чаще всего бывало так: если пострадала жена, то виноват муж.

Ну а если страдает падчерица, то чаще всего виноват отчим.

- Какая у вас мерзкая практика, - не смогла я промолчать.

- Какая есть, - философски ответил королевский эмиссар. – Сначала я подозревал, что дело в деньгах…

- В деньгах?!"

"- Будете меня перебивать через каждое слово, - сказал он совсем не строго, - мы до вечера будем беседовать.

Я тут же стиснула губы и кивнула, показывая, что готова молчать и слушать.

- Обычно семья теряет деньги, когда дочь выходит замуж, - объяснил граф, - но в вашем случае обнаружилась интересная мелочь. У вас совсем нет приданого, дорогая Роксана. Получается, отец ничего не оставил вам и сестре?

- И что? – с вызовом спросила я, моментально забыв про обещание молчать. – Для вас это существенный недостаток? А вот некоторые мужчины не видят в этом ничего страшного. Да, после смерти папы мы остались, практически, без средств к существованию. Но Аделард положил на моё имя и на имя Стеллы по сто фунтов, и когда нам исполнится по тридцать лет, то мы получим определённую сумму.

Независимо от того, выйдем замуж или нет. Заметьте, Аделард сам это сделал. Без маминых просьб. А мог бы и не делать. И никто бы его в этом не упрекнул.

- Не горячитесь, Роксана, - примирительно произнёс граф. – Мы ведь договорились, что я только рассуждаю. Итак, продолжим. Следующая – ваша подруга Юлиана. А, простите, не ваша подруга, а подруга вашей сестры.

- Эмиля и леди Ленсборо вы вычеркнули, как я погляжу?

- Молодой Бэдфорд, как выяснилось, не обладает ни единой каплей колдовского таланта, - сказал граф и добавил, усмехнувшись: - и ни единой унцией здравомыслия.

Такой тип не стал бы убивать ваших кавалеров тайком. Он браво перестрелял бы их. Ну или пальнул бы в вас. А потом каялся до конца своих дней.

- Кстати, что с ним? – спросила я, втайне соглашаясь с графом, что Эмиль – вряд ли тот человек, который сможет расправиться с тремя соперниками, да так, что даже королевских дознавателей введёт в заблуждение.

- Сидит под стражей, - граф по-прежнему держал палец на имени Юлианы.