Роковая Роксана

Идите себе, юноша, куда шли, пока матушка вас не потеряла.

- Господин Бранчефорте, - я предостерегающе подняла руку, но беседа двух господ уже протекала независимо от меня.

- Вы хотите меня оскорбить?! – Эмиль уже почти кричал, и из ближайшей лавки, где торговали солимарским лечебным печеньем, выглянул любопытный пекарь.

- Прекратите, прошу вас, - сделала я ещё одну попытку.

- Оскорбить? – переспросил граф, продолжая смотреть на Эмиля со снисходительной насмешкой. – Полноте, я не оскорбляю детей…

- Ах так!... – Эмиль задохнулся от возмущения и принялся стаскивать с руки перчатку. – Ах, вы!..

- Остановитесь! – я сделала шаг вперёд, потому что поняла, что сейчас перчатка полетит в лицо графу, но граф опередил меня.

Схватив Эмиля за лацкан камзола, он легко притянул юношу к себе и шепнул ему несколько слов на ухо. Как по волшебству гневный румянец сбежал с лица юного Бэдфорда, он замер, застыв с полуснятой перчаткой, потом что-то пробормотал, развернулся и пошёл вверх по улице, даже не попрощавшись со мной.

Причём, шёл он очень быстро, а шагов через десять припустил почти бегом. Кто-то из окна второго этажа спросил, что происходит, и пекарь крикнул, что всё в порядке, а потом и сам скрылся в лавке. Инцидент был исчерпан, и только молодые люди, которые стояли поодаль, сбились в кучу, и тихо и взволнованно что-то обсуждали, украдкой поглядывая в нашу с графом сторону.

- Что вы ему сказали? – спросила я без обиняков.

- Пусть это останется между мной и юным и горячим Эмилем, - вежливо улыбнулся граф.

- Пусть, - согласилась я, обошла его и быстрым шагом направилась вниз по улице.

Бранчефорте догнал меня сразу же и пошёл рядом, заглядывая мне в лицо.

- Обиделись?

- И не думала, - сказала я резче, чем хотела. – Но знайте, что господин Бэдфорд был прав – я не желаю вашей компании. Поэтому идите своей дорогой.

- Пока моя дорога совпадает с вашей, - сказал граф. – И всё же я прошу позволения сопровождать вас.

- Такого позволения я вам не даю.

- Почему? – удивился он довольно искренне. – Я настолько вам неприятен?

Боже! Он же, наверное, считает себя самым неотразимым мужчиной на свете!

Остановившись, я посмотрела прямо на него и сладко сказала:

- Мама запретила мне разговаривать на улице с малознакомыми мужчинами. Такой ответ вас удовлетворит?

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и я успела подумать какие же у графа необыкновенные глаза - тёмные и одновременно полные света. Как будто чёрные бриллианты, когда смотришь сквозь них на пламя свечи. У мамы были такие бриллианты – в серьгах. И они всегда нравились мне больше жемчуга и сапфиров.

- Есть ли что-то, что заставит вас передумать, леди Розенталь? – спросил после долгой паузы граф. – Я готов на любой подвиг, чтобы только пообщаться с вами.

- Зачем? – спросила я напрямик.