С чистого листа

Реаниматолог бесшумно подошел к нам. Кашлянув, сообщил:

— Еще один пострадавший — мужчина. Доставлен в наш морг. Личность пока не установлена. Я попросил патологоанатомов, думал пригодится, — он неожиданно замолчал. Потом достал из кармана мобильный и показал дисплей нейрохирургу.

— Я знаю, кто он, — холодно сказал тот. Помолчал, перевел взгляд на меня. Его голос потеплел. — Меня зовут Савелий Андреевич Игнатьев, рядом с тобой моя супруга, Тамара Валерьевна Игнатьевна. Тебе семнадцать лет, зовут Ярослава Владимировна Игнатьева. Ты простолюдинка и дочь моего родного брата Владимира Андреевича Игнатьева. Вы жили вдвоем в том доме, где произошел пожар. А с сегодняшнего дня ты будешь жить в нашей семье, — уверенно произнес, непрерывно отслеживая мою реакцию.

А я, просто сидела и молчала. На лицах мужчины и женщины видела неподдельную тревогу и беспокойство. Однако родственных чувств к этим людям, как и скорби о кончине того, кого назвали моим отцом, не испытывала. Совсем.

Но отчего-то каждой клеточкой тела чувствовала, что они мне не лгут. Может искренне заблуждаются? Впрочем, окончательные выводы делать пока рано.

Не видя смысла притворяться, я негромко произнесла:

— Моя память будто черный провал. Ваши слова не вызвали никаких воспоминаний о прошлом. Я не помню отца,— тяжко вздохнула и добавила: — Мне жаль, но и вас не узнаю.

Женщина крепко сжала мою ладонь.

— Яра, мы о тебе позаботимся, — в ее голосе прозвучало непритворное сочувствие. — Ты пока немного побудь здесь. Мы решим кое-какие организационные вопросы и поедем домой, — нежная улыбка поразительно изменила лицо такой суровой прежде женщины. — Как ты себя чувствуешь? Что-то беспокоит? — поинтересовалась она участливо и одновременно профессионально.

Находясь под перекрестными взглядами трех врачей, я сохраняла хладнокровие. Беспокоило меня очень и очень многое. Но, естественно, об этом говорить не собиралась.

— Я голодна, — сообщила искренне.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Евгений Петрович.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — обнадежила Тамара Валерьевна.

Не спускающий с меня глаз Савелий Андреевич улыбнулся. Кивнув мне, он со значением глянул на Евгения Петровича и, не прощаясь, вместе с реаниматологом вышел из палаты.

Задержавшись, главврач осторожно дотронулась до моих волос и шепнула:

— Не волнуйся, — в который раз повторила: — Все будет хорошо, —затем быстро направилась к двери и плотно закрыла ее за собой. Но не себя ли она успокаивала?

Прислонившись к облюбованной стене, я пристально наблюдала за беседующими за стеклом медиками. И да, вновь все слышала.

— … что думаешь? — Тамара Валерьевна смотрела на супруга.

— Отклонений сейчас не вижу, — уверенно ответил тот. — Надо наблюдать в динамике.