Сандровские. Трилогия (СИ)

Она САМА захотела вампира! Сама! И это после того, как разговор с бабушкой опрокинул её на лопатки.

— Что ж, придется извинить. Вижу, ты немного пришла в себя?

Губы Евы дрогнули в чуть заметную улыбку.

— Я всегда знала, что у тебя кардинальные меры приведения меня в чувство.

— Ты сама мне его подсказала. Поверь, милая, я бы с удовольствием продолжил, но, боюсь, у тебя появится ещё один повод уверовать, какой я негодяй и мерзавец.

— Ты паясничаешь, Сандровский?

— Почему бы и нет?

— Я отказалась от спиртного, но сейчас…Нальешь мне тоже бренди или что ты там пьешь?

Игорь поднялся с дивана. Он понял, что Ева пытается скрыть замешательство, в котором пребывает. Спиртное — не лучший вариант, но иногда хорошо снимает напряжение.

Пока он наливал алкоголь в бокал, Еве удалось привести одежду в порядок, и теперь она сидела на краю дивана, положив руки на колени, как примерная школьница. Спина прямая, сосредоточенный взгляд, немного сжатые губы.

Игорь молча протянул бокал, и Ева быстрыми жадными глотками осушила его, поморщившись.

— Мерзость какая.

— Сама попросила.

Игорь повернулся к ней спиной, намереваясь поставить бокал на стол, когда услышал вопрос, от которого у него, взрослого мужчины, пережившего многочисленные любовные истории, дрогнуло сердце:

— А ты теперь не бросишь меня?

Глава 11

Он резко обернулся и негодующе заметил:

— Ты сейчас о чем? Что за сумасбродные мысли снова пришли тебе в голову? Может быть, мне снова приложиться к твоей шее и на этот раз завершить начатое?

Ева, чувствуя, что покрывается красными пятнами, оттолкнувшись от боковой спинки дивана, поднялась на ноги. Ей было не по себе, когда она сидела, а Игорь возвышался над ней. Она и так чувствовала себя ужасно, а при таком раскладе он будет давить на неё своей фигурой.

— Одно дело просто защищать меня от вампиров, которые имеют дела со стригоями, против которых воюет ваша семья, и совсем другое, когда ты знаешь, что я ходячая неприятность.

Игорь стоял напротив девушки и не знал, что сделать — придушить её или расцеловать. Он догадывался, в каком сильном смятении она сейчас пребывает. Девочку, что он подобрал, постоянно пытались сломить. Он вспомнил, как она достала из-под подушки нож для резки бумаги и пыталась им защититься. Н-да уж. И когда это было? Пару недель назад или вечность? И в те дни он думал, что попользуется ей и вышвырнет, как ненужный элемент? Наивный дурак. Сейчас он глотку любому перегрызет, кто посмеет на неё косо посмотреть, не говоря о том, чтобы причинить боль.

""Я готова спать с тобой по первому твоему требованию. Как и где ты захочешь. Но никакой боли. Поклянись, что ты не причинишь мне боли…""

Теперь он иначе воспринимал её слова о боли.