Сердцебиение

— Иди домой! — заставляю себя отвернуться и успокоиться. Я не имею права что-либо чувствовать к ней. Не для меня это все! Нельзя мне. — Быстро вышла из машины! И пошла домой! — срываюсь, повышаю голос, чтобы больше не мучила меня своим присутствием. — Иначе выволоку из машины за шкирку! — и это действует: несколько секунд возни, один ее всхлип и Злата наконец покидает меня, громко хлопая дверцей. Смотрю ей вслед, как идет вперед по дорожке к дому и с каждым шагом ускоряется, а потом и вовсе забегает во второй подъезд своего дома. Вот и хорошо. Так будет лучше для всех. Я давно научился отключать все чувства и эмоции. Это просто необходимо в моей профессии. И сейчас я пытаюсь относиться ко всему хладнокровно. Без чувств и сожалений.

Несколько часов я просидел в машине возле ее дома. Ничего подозрительного. Тишина, бабушки, дети, спешащие в школу, сонные люди, выходящие из подъездов, спешащие на работу. Я действительно загоняюсь, слежки нет. Я бы почувствовал, заметил, меня этому учили, это входит в мои обязанности.

Вот и хорошо, можно оставить девочку в покое и продолжать жить как жил. Через пять дней у меня новый заказ, пора готовиться… подобрать оружие, посетить клуб, найти пути к отступлению. Но в первую очередь нужно навестить мать, давно я у нее не был. И никогда не знаешь, когда визит станет последним…

Все хорошее не может быть дешевым. Это относится ко всему: начиная от простой еды, заканчивая клиниками для душевно больных. Раньше меня корежило от вида старой обветшалой клиники, от безразличного персонала и такого же ухода за пациентами. О покое в таких местах даже не могло идти и речи. Но сейчас я вполне могу себе позволить хорошую, загородную лечебницу с достойным содержанием и нужным лечением. Хотя лечение, какое бы дорогое оно не было, мало помогало. Улучшения, конечно, были, но очень незначительные. За то я знал, что здесь о ней заботятся. Чего не могу сделать я…

Мне сказали, что мама на улице, во дворе, дышит свежим воздухом. Девушка из приемной кокетливо строила мне глазки, предлагала проводить меня на двор. Я отказался, поскольку знаю эту клинику как свои пять пальцев. Несмотря на то, что здесь находится моя мать, я не любил это место. С виду может показаться, что это большой хороший санаторий, с чистыми оборудованными палатами и заботливым персоналом. Здесь пахло не лекарствами и хлоркой как во всех больницах, здесь витал едва уловимый аромат цветов и свежей выпечки из местной столовой. Во дворе — клумбы с благоухающими цветами, мощеные дорожки ведут к деревянным резным беседкам с мягкими лавками. Но как ни крути — это лечебница. Дорогая, элитная больница с едва уловимым запахом безысходности, который чувствуется за версту.