Сердцебиение

Срываюсь с места, медленно иду к отдельным вип-уборным для избранных мира сего.

Немного задерживаюсь, когда два шкафа, охраняющих объект, выходят из коридора. Они проверили помещение и их послали на хрен. Шлюшка постаралась, выполнив свою задачу на пятерку. Теряюсь в толпе обнюханных мажоров, которые ржут как кони, заходя в темный коридор, ведущий к отдельным туалетным комнатам. Оглядываюсь, убеждаясь, что охрана не следит. Прохожу к крайней двери, медленно толкаю ее и ухмыляюсь, когда молодая шлюшка с облегчением выдыхает, и быстро поднимается с колен. Извини, мужик, бабы погубили весь мир, развязали великие войны и тебя тоже погубит шлюха. Мужик лихорадочно застегивает ширинку и посылает меня на хрен, но уходит девушка. И мы остаемся наедине. Молчу, пока на танцполе не взрывается оглушительная музыка вместе криками и свистами публики.

— Ты кто, бл*дь, такой?! Пошел на х**, или тебя отсюда вынесут! — угрожает мужик, не понимая, что через семь бусинок четок, которые я отсчитываю в кармане, бояться будет он. Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю, отключая мозг и эмоции. Дальше все происходит на автомате. Один визг мужика, и вот он уже в моих руках, с зажатой на горле струной. Он пытается неповоротливо сопротивляться, но застывает, понимая, что каждое его движение может перерезать ему горло. Он хрипит и покрывается липким вонючим потом. Источает смрад страха.

— Кто ты… такой? — хрипя и заикаясь, произносит он, когда я немного ослабляю струну. Я бы сделал все быстро, предпочитая не вступать в диалог, но Ваха приказал записать его речь на диктофон. Ему нужно получить кайф от хриплых скулений и страха.

— Я все сделаю, на все согласен, на кого ты работаешь? Я заплачу больше… — он не договаривает, потому что я решаю, что показательное выступление закончилось.

— Я — никто. Но можешь называть меня Монахом, хотя ты вряд ли сможешь еще что-либо сказать. Свои последние слова ты уже произнес, — медленно затягиваю струну, чувствуя, как у объекта начинаются судороги, но он еще меня слышит, в отражении зеркала смотря на меня расширенными глазами.

— Ваха обещал, что позаботится о твоей больной матери и похоронит тебя с почестями, — тихо, передаю я, немного ослабляю хватку, чтобы Ваха услышал его предсмертный хрип, втягиваю воздух. Вдох, без выдоха…. Я оборвал жизнь очередного человека. И в мой адский котел добавили еще больше серной кислоты, в которой я буду гореть вечно…"

"А дальше все, как всегда: действую на инстинктах, подогретый внутренней агонией, как всегда после заказа. Иногда я думаю, что проще быть отмороженным ублюдком. Нет, я такой и есть. Но, видимо, не до конца, потому что мне требуется время, чтобы сбросить это чертово напряжение.